civil_disput (civil_disput) wrote,
civil_disput
civil_disput

Category:

Способна ли наука быть объективной?

«…в Италии глаза Галилея открыли новое небо. Кеплер, отыскивая в светилах числа Пифагора, нашел два знаменитых закона о движении планет, которые впоследствии под руками Ньютона сделаются ключом вселенной. Бэкон начертал потомству путь, по которому оно должно следовать...
Наконец, все тучи рассеяны».
– Жак Тюрго

Опираясь на представления, заимствованные из логики и геометрии, казавшиеся им аксиоматичными и универсальными, прогрессисты полагали, что рассуждения джентльмена возможно разделить на небольшие, легко обозримые шаги, каждый из которых использует уже полученные и фиксированные в памяти или в записи результаты предыдущих шагов.

Однажды добытое таким образом знание уже не подлежит отмене, как нельзя отменить теоремы геометрии. Следовательно, и прогресс человечества, направляемый все более разумными установлениями аристократии, представлялся английским и французским прогрессистам линейным и необратимым процессом.

Критерием научности знания считалось то же качество, которое отличало веское слово джентльмена от пустой болтовни не джентльмена: верифицируемость высказывания. Джентльмену (и соответственно ученому) можно верить, а простолюдину нельзя.
Верифицируемость научного знания трудно было оспорить, пока Великая французская революция 1789 – 99 гг. не избавила Францию от аристократии.

Аристократическая версия прогресса оказалась обратимой. Означало ли это, что любая версия прогресса обратима?
После революции во Франции бразды правления прогрессом всё больше попадали в руки людей, по роду своих занятий вынужденных чаще говорить неправду, чем правду, то есть буржуазии. Все более настоятельной становилась потребность в таком критерии научной истины, которая устроила бы нового буржуазного заказчика научного знания.

Такой критерий науки сформулировал еврейский ученый Карл Поппер: научная истина есть вранье, которое считается научной истиной, пока его не разоблачили.
Когда путь истории дошел до арабо-израильского конфликта, Поппер отказался от фальсифицируемости знания как признака науки, так как получалось, что ему удовлетворяет не только еврейская политическая теория, но и арабская тоже, которые постоянно друг друга опровергали.

Другой еврейский ученый, но из Советского Союза, Абрам Ильич Фет предложил, на мой взгляд, самое удачное из простых определений научного знания.

Наука – это знание, которое говорит на непонятном языке, однако производит понятные и полезные результаты.

А как получены эти результаты, большинству людей знать необязательно.

Конечно, это скорее внешний критерий, позволяющий заказчику, не сведущему в науке, легко отличить науку от не науки.
Если работает – Сталинская премия. Если сломалось – расстрел.

Абрам Ильич мудро не стал ссылаться на содержание науки, так как будучи математиком, он знал, что в любой математической системе можно сформулировать утверждение, «не доказуемое и не опровержимое средствами системы. Такое утверждение оказывается непознаваемым».

Это даже круче, чем у Поппера. Попросту любое знание неистинно.

Еще один предел науке поставила квантовая механика. Согласно принципу неопределенности Гейзенберга, у частицы не могут быть одновременно точно измерены положение и импульс. Частица с определённым значением энергии, находящаяся в коробке с идеально отражающими стенками, не характеризуется ни определённым значением импульса (учитывая его направление!), ни каким-либо определённым «положением» или пространственной координатой. Волновая функция частицы делокализована в пределах всего пространства коробки, то есть её координаты не имеют определённого значения, локализация частицы осуществлена не точнее размеров коробки.

Это рассуждение, на мой взгляд, показывает абсолютное торжество умницы Фета над неучем Поппером. Действительно, непонятно, но работает. Примерами являются лазеры, транзисторы, электронные микроскопы, магниторезонансная томография. Наушники в себя воткнул – Гейзенбергу копеечка пошла. А почитать этого Гейзенберга, так уснешь на первой странице.

В 1950 -х – 1980-х наблюдалось абсолютное торжество принципа Фета. (Хотя его никто за это не благодарил).

А затем наука, о плодах которой стало не принято расспрашивать, добралась и до Чернобыля.

Причины аварии лежали в плоскости социального измерения самой науки: вместо того, чтобы грамотно управлять мирным атомом, ученые и инженеры стремились делать карьеру, получать ордена и повышение по службе.

Американо-британский фильм «Чернобыль», как ни пытались авторы увести внимание зрителя в сторону КГБ и страданий белорусского крупного рогатого скота, все-таки лишний раз показал, что принцип «не спрашивай ученых, как они работают», больше человечеству не подходит.

Чернобыль вновь поставил вопрос об объективности научного знания и, более того, заставляет задавать вопрос о том, насколько объективной является человеческая деятельность в целом?

Ведь если деятельность в целом необъективна, подвержена, в частности, социальному волюнтаризму, то как же наука – часть этой деятельности, способна быть объективной?

О том, как вопросы о природе знания и деятельности решаются в психоисторической теории, будет сказано в следующей статье.


Tags: зеленая лампа, психоистория
Subscribe

Posts from This Journal “психоистория” Tag

promo civil_disput august 9, 2012 18:40 114
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments