civil_disput (civil_disput) wrote,
civil_disput
civil_disput

Categories:

Против глупости... О непростых отношениях между учителями и неучами в России.

Против глупости сами боги бороться бессильны.
Фридрих фон Шиллер, Орлеанская дева

Один из процессов русской истории, ярко проявившийся на рубеже XIX и XX вв. и доходящий до современной нам истории, трудно отнести к числу привычных предметов историографии: политике, экономике, культурным или социальным движениям. Этот процесс влиял на все другие явления русской жизни, не совпадая ни с одним из них.

Возможно, этот процесс, названный здесь «движением против глупости» представлял собой явление психоистории в наиболее чистом виде, и потому традиционная историография не смогла описать это явление как нечто своеобразное.

Говоря простым языком, образованная часть российского общества испытывала трудности диалога с другими социальными группами, прежде всего, с бюрократией, хотя более широкий доступ к образованию был частью тех реформ, которые осуществлялись этой бюрократией в интересах модернизации России.

Если условно разделить российские элитарные слои на «борцов против глупости» и «сторонников прежней глупости», то окажется, что «объективных», то есть материальных причин для конфликта, таких как, например, доходы или ограничения прав и свобод, у них не было.

Что же их разделяло?

Рассмотрим одну типичную для того времени ситуацию. Летом 1905 года популярный в интеллектуальных кругах профессор Московского университета князь Сергей Николаевич Трубецкой, чьи ученые занятия были связаны с «философией отцев Церкви» (он читал такой курс), подал Николаю II записку «по университетскому вопросу». Трубецкой был известен в качестве сторонника автономии университетов, в этом и состояла суть вопроса.

Рассказывая о последующих событиях, С. Э. Шноль, автор книги «Герои, злодеи, конформисты отечественной науки», их несколько драматизирует, но получилось у него удачно, в духе времени.

«Записка была подана 21 июня 1905 года. А потом молчание – никаких известий.

И вдруг… 27 августа было опубликовано правительственное сообщение о даровании университетам автономии, о полном принятии предложений князя С. Н. Трубецкого.

Это решение произвело сильное впечатление в стране. Естественно, возникло мнение, что выборным ректором Московского университета должен стать С. Н. Трубецкой.

Его встречали овациями и профессора, и студенты. Это были дни ликования в Университете.

Аудитории Университета наполнялись множеством людей, не имевших отношения к университету. Шли митинги. 19 сентября помощник ректора А. А. Мануилов (встреченный аплодисментами) обратился к студентам с речью о недопустимости сходок в аудиториях в часы, когда в них должны происходить лекции.

Сходки, однако, продолжались… Тогда Совет Университета под председательством С. Н. признал необходимым временно закрыть университет. На следующий день (22 сентября) на Моховой у университетских ворот стали собираться студенты. Появление С. Н. и А. А. Мануилова было встречено дружными рукоплесканиями. С. Н. обратился к ним с речью. Он сказал, что во время вчерашнего митинга московские власти вызвали в Манеж войска, которые должны были применить оружие…

«Университет не может и не должен быть народной площадью, как народная площадь не может быть университетом, и всякая попытка превратить университет в место митингов уничтожит университет как таковой. Помните, что он принадлежит русскому обществу, и вы дадите ответ за него». – из выступления С. Н. Трубецкого перед студентами

Вместо скандала, которого многие опасались, студенты устроили ректору овацию. С.Н. решил ехать в Петербург хлопотать о разрешении студентам собираться где-нибудь вне стен университета.

29 сентября министр просвещения Глазов выслушал его рассказ о событиях в Московском Университете и о его мнении о необходимости предоставить возможность обсуждать общественные проблемы вне стен университета».

С. Н. Трубецкой умер на заседании министерской комиссии, обсуждавшей проект устава университета, пробыв выборным ректором менее месяца.

Этот рассказ вызывает несколько вопросов.

Чему так радовались студенты и профессора Московского Университета? К чему все эти овации, зачем посторонняя публика рвалась принять участие в обсуждении сугубо академического вопроса о выборах ректора?

Почему правительство сопротивлялось выборам ректора?

Речь ведь не шла о какой-то революции. С. Н. Трубецкой, говоря современным языком, был профессором религиоведения, изобретателем еще одной философской системы – конкретного идеализма. В этой системе он пытался совместить рационализм, эмпиризм и мистицизм, соотнося их, соответственно, с тремя подходами к познанию: философской спекуляцией, приобретением опытного знания, интуицией. Его книги «История древней философии», «Учение о логосе в его истории», «Метафизика в Древней Греции» нравились его другу Владимиру Ивановичу Вернадскому, возможно, кому-то еще в академических кругах, однако, их совершенно невозможно признать революционным учением. Они не звали народ к топору.

Почему правительство вызвало войска в Манеж по поводу выборов теолога и философа ректором университета?

Не содержание событий, происходивших в августе 1905 года – эта суть пока нами не расследована – но эмоциональный накал, который, кажется, не должен быть присущ академическим занятиям в такой степени, оставляют впечатление о борьбе сторон, готовых наброситься друг на друга в силовом столкновении: солдаты и стоящие за ними бюрократы против профессоров и студентов.

И лишь по какой-то случайности этого не произошло.

Было бы проще ответить на все эти недоуменные вопросы, если бы, вслед за марксистами и либералами, мы могли сказать, что самодержавие всеми средствами сдерживало развитие свободной научной мысли в России. Или если вслед за традиционалистами мы могли бы утверждать, что самодержавие едва спасало наши духовные скрепы под напором вредоносных «свобод». Но не было ни того, ни другого.

Оба объяснения слишком расходятся с истинным положением дел.

Достаточно напомнить, что убежденная сторонница либеральных свобод, включая и расширение доступа к научному знанию, великая княгиня Елена Павловна была, вместе с тем, ревностной православной христианкой и сторонницей панславизма, русского завоевания Балкан. Она в своих убеждениях попросту соединила позиции западников и славянофилов, идеи которых представляются историкам несовместимыми.

И это нисколько не мешало ей жить! Более того, если кого-то и можно назвать успешным политиком своей эпохи, то именно ее. Шутка ли, отменить в России крепостное право? Екатерине Великой не удалось даже подступиться к этой проблеме.

Елена Павловна, которую Николай I прозвал «ученым нашего семейства» внесла личный вклад в развитие медицинской науки, оказывая покровительство из личных средств Повивальному институту, основанному Марией Федоровной – матерью Николая I.

После смерти Марии Федоровны Николай I сделал Повивальный институт государственным учреждением, а благодаря деятельности Елены Павловны, институт был значительно расширен. Наряду с гинекологическим отделением, там появились отделы хирургии, терапии, учебное отделение. Институт стал готовить врачей, младший медицинский персонал, и публиковать научные труды. В настоящее время это НИИ акушерства, гинекологии и репродуктологии им. Д. О. Отта.

Пример Елены Павловны – один из наиболее ярких, не был первым и единственным примером такого рода. Стоит привести еще несколько примеров, так как в российском обществе до сих пор бытует такое представление, будто систематическая забота о науке у нас началась исключительно благодаря Ленину и плану ГОЭЛРО.

На самом же деле, традицию государственной естественнонаучной благотворительности заложила императрица Мария Федоровна, жена Павла I, первая из вюртембергских принцесс, осевшая в России.

В 1805 г. на ее средства была открыта городская больница для «бедных, содержимых и лечимых безденежно», получившая после ее смерти звание Мариинской больницы. Это звание было возвращено больнице в 1992 г.

Принц Петр-Георг Ольденбургский, муж вюртембергской принцессы Фредерики, сестры императрицы Марии Федоровны, также был известным благотворителем и организатором учебных заведений в России, в том числе, и первой в России Свято-Троицкой общины сестер милосердия, созданной в 1844 г.

Выходцы из Вюртемберга создали в России традицию особого покровительства научным исследованиям в области медицины и подготовки медицинских кадров.

Уже приведенные примеры показывают, что слово «благотворительность», ассоциирующаяся с «теорией малых дел», недостаточно полно описывает вмешательство членов царской семьи в развитие России.

Однако все эти начинания, имевшие не частное, но государственное значение, несравнимы по масштабам с Императорским институтом экспериментальной медицины, появившимся в 1890 г. в Санкт-Петербурге. Еще Елена Павловна, в юности испытавшая влияние Жоржа Кювье, мечтала о проекте, которой затмил бы европейскую науку.

Еленинский институт был далек от ее идеала. Повторить попытку вызвался Александр Петрович Ольденбургский, троюродный брат Александра III, командовавший некогда корпусом на Кавказе. Александра Петровича особенно интересовали вопросы бактериологии, он помогал Пастеровскому институту в Париже, и решил основать такое же учреждение в России. Но, за счет собственных средств – таково было решение брата-царя.

Принцу вдобавок пришлось выдержать битву с Минфином и Государственным советом по вечному для России поводу: о зарплатах.
Один из фрагментов длительной переписки не утратил своей актуальности:

«…профессия ученого есть одна из самых невыгодных в нашем отечестве, свидетельством чего служат многие вакантные кафедры в университетах, и едва ли русский деятель науки может даже в отдаленном будущем мечтать о такой плате за свой труд, какую получают его иностранные коллеги…» - принц А. П. Ольденбургский

Основатель института мечтал, чтобы его директором стал И. И. Мечников, но тот не пожелал оставить работу в Париже.
Самым знаменитым сотрудником, а позже, после революции, директором Института экспериментальной медицины стал И. П. Павлов. В стенах института родилась наука о высшей нервной деятельности, была получена первая русская Нобелевская премия (1904 г.).

Оценить масштаб преобразований в области одной только медицины позволит нам следующая цитата:

«Если в 1889 г. в России было около 13 тыс. врачей (примерно 12,3 тыс. мужчин и несколько сот женщин), то через двадцать лет (данные 1911 г.) Россия по численности врачей (25,5 тыс.) вышла на второе место в Европе вслед за Германией (около 32 тыс.), опередив Англию (25,4 тыс.) и Италию (21 тыс.). Еще через 4 года, к середине 1915 г. Россия сохранила свои лидирующие позиции. В стране насчитывалось более 33,1 тыс. чел. врачей, что обеспечило 3-е место в мире после вырвавшейся вперед Японии (36,6 тыс. врачей) и Германии (34,1 тыс. врачей). Благодаря большей доступности образования и более сильному стремлению получить его врачи стали вербоваться из слоев всё более и более демократических. Резко возросло число женщин-врачей – по данным середины 1915 г. их число составило 4.270 человек (13% от всего количества)».
[Ульянова Г. Н. Здравоохранение и медицина // Россия в начале ХХ века. М., Новый хронограф, 2002. С.624-651.]

Столь же стремительными и масштабными оказались процессы инициированной государством модернизации в других областях.
Появились новые города: Геленджик, Туапсе, Сочи, Североморск, Полярный, Мурманск, Новосибирск, Бодайбо, Камень-на-Оби, Уссурийск, Корсаков, Южно-Сахалинск.

Значительно улучшилась городская инфраструктура. В 314 городах появился телефон. В 54-х – трамвайное сообщение. Разрабатывались проекты метрополитена американского (наземного) типа для Петербурга и Москвы.

Известно интересное сопоставление темпов самодержавной и сталинской волн модернизации в некоторых отраслях народного хозяйства.

Рост производства цемента составил 1500 % (при Сталине 310 %), кирпича 400 % (220 %), стекла 450 % (190 %).
Рост добычи угля в Кузбассе составил 14000 %, добычи нефти на Кавказе 1400 %, на Донбассе рост производства кокса 1100 %, выплавки стали 850 %.

Последние 50 лет Российской империи были временем грандиозных строек. В их числе можно назвать Романовский канал и Мургабскую систему – проекты орошения пустынь Средней Азии. Это также Транссиб, Кругобайкальская железная дорога, Донбасс, один из крупнейших в то время угольных бассейнов мира, где было построено 1200 шахт, 7 металлургических комбинатов, более 100 разных заводов, 2000 километров ж/д пути), Кузбасс, Добровский угольный бассейн в Польше, Читаури-марганец, добыча нефти в Баку. Были достроены судостроительные заводы и стратегические порты на Юге (Николаев, Одесса) и Севере (Либава, Виндава, Ревель). Планировалось строительство Днепровского каскада ГЭС.

К 1917 году Россия имела 3,5 миллиона гектаров земли с искусственным орошением и 3,2 миллиона – осушенных болот.

Существовали проекты канала Каспий – Персидский залив и железнодорожной ветки Екатеринослав (Днепропетровск, Днепр) – Тегеран, которые были сорваны войной и революцией.

Значительная часть всемирно известных лабораторий, исследовательских центров и университетов, которыми гордились в СССР, берет свое начало в самодержавной России. В частности,

ЦАГИ – аэродинамический институт, созданный в 1904 году Д.П. Рябушинским

Радиевый институт – Радиологическая лаборатория Императорской академии наук (ИАН).

Физико-математический институт им. В.А. Стеклова – создан на базе Физической лаборатории и Математического кабинета ИАН.
МВТУ им Баумана является наследником Авиационного расчетно-испытательного бюро и отраслевых лабораторий Императорского Московского технического училища.

Институт физики Земли, Институт рентгенологии и радиологии, Институт стекла, ФИАН, Институт биофизики – все это начинания Леденцовского общества (созданного меценатом Х. Леденцовым).

Кажется, мы уже готовы к тому, чтобы по-настоящему заинтересоваться вопросом, поставленным в начале лекции: почему в такой стране, где великие дела вершила армия ученых, инженеров, врачей выборы ректора Московского университета оказались такой сложной проблемой для властей?

Владимир Иванович Вернадский высказал свои соображения о положении интеллектуального класса в этот период нашей истории:
«Самодержавная бюрократия не является носительницей интересов русского государства. В обществе издавна подавляются гражданские чувства: русские граждане, взрослые мыслящие мужи, способные к государственному строительству, отбиты от русской жизни; полная интеллектуальной, оригинальной жизни русская образованная интеллигенция живет в стране в качестве иностранцев, ибо только этим путем она достигает некоторого спокойствия и получает право на существование. И так уже десятки лет и кругом поднимается все большая ненависть, сдерживаемая лишь грубой полицейской силой».

Любой психотип видит во внешнем мире только себя. Принадлежа, несомненно, к логико-интуитивному кластеру аттрактора, Вернадский, упоминая о «взрослых мужах, отлученных от государственного строительства», говорил о существах, мыслящих тем же способом, что и он сам, о логиках или интуитах, пусть даже в его понятийном аппарате эти термины отсутствовали.
Синонимами понятия «логико-интуитивный кластер аттрактора» в ту эпоху были слова «образованная интеллигенция» или, в политическом смысле, «земство».

Земство как полу-власть включало в себя и профессора, и фельдшера, инженера и мецената, то есть всех тех, кто обрел свои социальные и профессиональные роли вследствие принадлежности к логико-интуитивному кластеру, разбуженному модернизацией.
А процесс модернизации оставался во власти бюрократии, где преимущество оставалось за этико-сенсорным кластером.
Обе эти стороны аттрактора рассматривают себя в качестве сил самодостаточных.

Оба кластера имеют свои якоря или моменты стабильности (соответственно, логика и этика) и свои моменты развития (интуиция и сенсорика).

Моментом стабильности самодержавной России нисколько не было соответствие ее образов реальности. Напротив, реальности было приказано соответствовать образу, в котором Россия складывалась из двух компонентов: дворянства и крестьянства. Этико-сенсорный кластер не интересовало «как оно на самом деле». Важно было приказать всем так думать. За проникновение этической установки в чувства общества в целом в этой бинарной системе отвечало сенсорное начало, т.е. полиция. Или армия, если с какими-то правильными мыслями России не соглашались ее враги.

А как же вся эта армия модернизаторов, как же земство? Ответ власти был совершенно недвусмысленным: никак.

В речи нового императора Николая II, произнесенной вскоре после интронизации перед земскими представителями 17 января 1895 года, было сказано:

«Мне известно, что в последние времена слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начала самодержавия так же твердо и неуклонно, как охранял его мой покойный родитель».

Одним из ответов «противника», т.е. другого, угнетенного кластера стало ходившее по рукам «Открытое письмо» Тверского губернского земского собрания, где говорилось следующее:

«Своею речью Вы усилили полицейское рвение тех, кто службу самодержавному царю видит в подавлении общественной самодеятельности, гласности и законности. Вы вызвали восторги тех, кто готов служить всякой силе, в безгласности и произволе находя лучшие условия торжества личных узко-сословных выгод. Но всю мирно стремящуюся вперед часть общества Вы оттолкнули». – 19 января 1895 г.

Николай II и С.Н. Трубецкой принадлежали к одному сословию, в этом противоречий между ними не было, а в остальном все точно сказано.

Этико-сенсорная партия возражает против голосов и настаивает на своей силе охранения. Логико-интуитивная партия выражает недовольство своей безгласностью и ассоциирует себя с движением вперед.

По-моему, в этих двух выступлениях представлена психоисторическая схема эпохи.

6 июня 1905 г. в условиях начавшейся в стране революции князь С. Н. Трубецкой стоял перед Николаем II в Александрийском дворце в Петергофе и от имени Земств говорил о необходимости участия его представителей в управлении государством. Но и на сей раз ответ царя был отрицательным: только дворянство и крестьянство составляют Россию. Первые правят, вторые трудятся.

Другие лекции курса психоистории России.



Tags: история России, образование, психоистория
Subscribe

Posts from This Journal “психоистория” Tag

promo civil_disput august 9, 2012 18:40 114
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments