civil_disput (civil_disput) wrote,
civil_disput
civil_disput

Category:

Актуальные вопросы еще одной перестройки

500a8e5a6859b5d29ecec046cea54541 (2).jpg
В отличие от вещей, которые могут быть скопированы в точности, копирование идей сопряжено с искажениями и непониманием их, порой, существенных элементов. Это занятие, будучи неизбежным, в итоге оказывается и столь же неблагодарным.

Доминировавшая в российском обществе и в экспертной среде 15 лет назад установка состояла в том, чтобы, накопив ресурсы за счет нефтяных сверхдоходов, попытаться построить рядом с сырьевым контуром, который нас все это время продолжает кормить, новую экономику – высокотехнологичную.

По словам Алексея Чадаева, новые российские модернизаторы «были безусловными фанатами всего «западного» в экономике и образе жизни, но этот фанатизм никоим образом не распространялся на сферу политических институтов. Многопартийность, свободу слова, демократию, выборы, парламенты и т. д. они искренне презирали и в то же время их боялись – сказывалась травма 90-х, когда «правые силы» вчистую проигрывали любые выборы так называемым «популистам» и «красно-коричневым».
В итоге обе кремлевские башни согласились с тем, что у нас «западный путь развития» не может быть частным делом (как на Западе), а задача выйти на этот путь была возложена на государство, прикрытое спецслужбами и телевидением от любых частных инициатив.

В итоге остается меньше месяца до наступления 1 января 2020 года, который был обозначен как рубежная точка «Стратегии-2020», о которой администрация президента и правительство стараются теперь не вспоминать. На бумаге выходит, что не успеют закончиться новогодние праздники, как мы в среднем будем получать 2700 долларов в месяц, иметь не менее 100 квадратных метров на семью из 3 человек, а каждый второй из нас будет шиковать в среднем классе.

Относиться к этим обещаниям можно по-разному, но, судя по недавним соцопросам, россияне более не доверяют властям, прокладывающим курс.

Среди участников опроса, проведенного центром Левады 24 – 30 октября 2019 года, только 3% согласились с тем, что интересы власти и общества (т. е. самих опрошенных) совпадают.

Общество перестало верить конкретному составу элиты, и оно утратило доверие к ее стратегии. Так в чем же была допущена ошибка. Не то заимствовали или заимствовали не так?

Ниже вы найдете запись одной из лекций семинара психоистории России, в которой мы говорили о следующем:

Грета Тунберг и Герда Г-Х. Андерсена: кто есть кто и в чем между ними разница? Почему Россия не умеет играть в западные инновации? И как же все-таки мышкам стать ежиками?

Люди постоянно копируют поведение других людей. Человеческие сообщества заимствуют друг у друга не только способы изготовления вещей, но также идеи, касающиеся взаимоотношений между членами сообществ. Россия со времен Петра I пребывает в убеждении, что Европа и Западный мир в целом живут лучше ее, поэтому заимствования чужих идей и слов стали нашей постоянной практикой и постоянной проблемой.

«Чужие слова и идеи избавляли образованное русское общество от необходимости размышлять, как даровой крепостной труд избавлял его от необходимости работать... Вот когда зародилась умственная болезнь, которая потом тяготела над всеми нисходящими поколениями, если мы только не признаемся, что она тяготеет над нами и по сие время. Наши общие идеи не имеют ничего общего с нашими наблюдениями – мы плохо знаем русские факты и очень хорошо нерусские идеи». – писал В. О. Ключевский

То, что мы не знаем русские факты – верно. Это особенно справедливо в отношении фактов психоистории, а именно знания того, как наше мышление формировало нашу экономическую деятельность, политику и культуру.

Но то, что мы хорошо знаем нерусские идеи, верно не вполне. Будь мы даже сами иностранцами, заимствуй мы у самих себя, и тогда мы не знали бы нерусские идеи лучше, чем мы знаем их теперь.

Люди ошибаются не только в наблюдениях внешнего мира, но и в том, что они видят внутри себя, заблуждаются не только по поводу причин, почему они живут плохо, но еще реже понимают, почему они живут хорошо. Удачи и неудачи объясняются исходя из мифологических представлений, которыми изобилуют гуманитарные науки, тогда как психоисторическая наука, оперирующая измеримыми величинами, в которых можно выразить 8 основных проявлений разума и чувств, и способная (пусть пока без должной детализации) соотнести эти величины с типами политики, экономики и культуры, возникла всего два года назад.

Психоистория рассматривает любое знание не как что-то, а как кого-то, кто знает. Знание и субъект знания – одно и то же. Субъект знания – это вечный оптимист, утверждающий о себе способность знать.

Однако точка зрения на психоисторический субъект как на субъект НЕ знания также является совершенно равноправной. В книге «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное» я называю субъекты психоистории «аттракторами», поскольку их конструкции лучше всего описывает математическая теория о странных аттракторах.

Психотипы, из которых состоят аттракторы мышления, работают как фильтры: одновременно что-то сообщают нам о реальности, и затеняют ее. Как бы ни был сконфигурирован аттрактор, в нем будет обязательно присутствовать момент затенения или искажения реальности.

Это безусловно верно и в отношении представлений аттракторов о себе: политические и экономические теории, в сущности, то же самое, что извращенные фантазии, сны, бред или кошмары индивидов – маленьких узлов распределенной сети мышления.

Подробнее см. "Наука об управлении незнанием": https://civil-disput.livejournal.com/1146043.html

Способы общежития чужих аттракторов, которые мы пытаемся перенять, возникали у них после многих проб и ошибок, благодаря стечению обстоятельств, которые в полной мере не осознаются самими авторами социальных открытий, и, соответственно, не могут быть объяснены их ученикам или скопированы.

Западная модель инновационного развития начала складываться в XVI веке в Англии, которая в ту пору была очень отсталой и очень бедной страной. Бедность заставляла английскую монархию делиться властью с народом, а именно, продавать крестьянам дворянские титулы. Таких крестьян во дворянстве называли «джентри». Джентри стали основой местного самоуправления, исполняя обязанности мировых судей, покупая соответствующие патенты у королевской власти, которая была слишком бедной, чтобы платить жалование местным чиновникам.

Местные джентри отвечали за закон и порядок, собирали налоги, ремонтировали дороги и мосты, проверяли правильность мер и весов в местах торговли.

Ни парламент, ни правительство не говорили им конкретно, что они должны делать, не следили пристально за ними и даже не сказали, что они вообще что-то должны делать. Поэтому они сами делали все, что считали нужным делать, а нужным делать они обычно считали всё.

Никаких инноваций не было и в помине. Два века ушло у английского общества лишь на то, чтобы выработать практику common sense (здравый смысл). Здравый смысл означает, что любое частное лицо, пользующееся авторитетом в своей сельской округе, способно управлять делами этой округи, руководствуясь здравым смыслом, дотошно вникая в детали.

Как отметил знаменитый ученый Иван Павлов, дотошность вопрошания – западная черта, несвойственная русским.

«Чрез мою лабораторию прошло много людей разных возрастов, разных компетенций, разных национальностей. И вот факт, который неизменно повторялся, что отношение этих гостей ко всему, что они видят, резко различно. Русский человек, не знаю почему, не стремится понять то, что он видит. Он не задает вопросов с тем, чтобы овладеть предметом, чего никогда не допустит иностранец. Иностранец никогда не удержится от вопроса. Бывали у меня одновременно и русские, и иностранцы. И в то время, как русский поддакивает, на самом деле не понимая, иностранец непременно допытывается до корня дела. И это проходит насквозь красной нитью через все».

Критическое вопрошание, соединенное с личной ответственностью и частной инициативой, это и есть common sense – практика, широко распространившаяся по английскому примеру в Европе, но не в России.

Еще один важный шаг в направлении инновационного развития снова был сделан в Англии в середине XVIII века, когда случайным образом стиль джентри соединился с бурным развитием естественных наук во Франции.

Как это происходило, мы можем увидеть на страницах романа Р. Л. Стивенсона «Остров сокровищ», действие которого начинается в сельской Англии примерно в 1750 – 60 гг.

«Вдруг капитан заревел свою вечную песню:
Пятнадцать человек на сундук мертвеца.
Йо-хо-хо, и бутылка рому!

Первое время я думал, что «сундук мертвеца» — это тот самый сундук, который стоит наверху, в комнате капитана.

В моих страшных снах этот сундук нередко возникал передо мною вместе с одноногим моряком. Но мало-помалу мы так привыкли к этой песне, что перестали обращать на нее внимание. В этот вечер она была новостью только для доктора Ливси и, как я заметил, не произвела на него приятного впечатления. Он сердито поглядел на капитана, перед тем как возобновить разговор со старым садовником Тейлором о новом способе лечения ревматизма. А между тем капитан, разгоряченный своим собственным пением, ударил кулаком по столу. Это означало, что он требует тишины.

Все голоса смолкли разом; один только доктор Ливси продолжал свою добродушную и громкую речь, попыхивая трубочкой после каждого слова. Капитан пронзительно взглянул на него, потом снова ударил кулаком по столу, потом взглянул еще более пронзительно и вдруг заорал, сопровождая свои слова непристойною бранью:

— Эй, там, на палубе, молчать!
— Вы ко мне обращаетесь, сэр? — спросил доктор.

Тот сказал, что именно к нему, и притом выругался снова.

— В таком случае, сэр, я скажу вам одно, — ответил доктор. — Если вы не перестанете пьянствовать, вы скоро избавите мир от одного из самых гнусных мерзавцев!

Капитан пришел в неистовую ярость. Он вскочил на ноги, вытащил и открыл свой матросский складной нож и стал грозить доктору, что пригвоздит его к стене.

Доктор даже не шевельнулся. Он продолжал говорить с ним не оборачиваясь, через плечо, тем же голосом — может быть, только немного громче, чтобы все могли слышать. Спокойно и твердо он произнес:

— Если вы сейчас же не спрячете этот нож в карман, клянусь вам честью, что вы будете болтаться на виселице после первой же сессии нашего разъездного суда.

Между их глазами начался поединок. Но капитан скоро сдался. Он спрятал свой нож и опустился на стул, ворча, как побитый пес.

— А теперь, сэр, — продолжал доктор, — так как мне стало известно, что в моем округе находится подобная особа, я буду иметь над вами самый строгий надзор днем и ночью. Я не только доктор, я и судья. И если до меня дойдет хоть одна самая малейшая жалоба — хотя бы только на то, что вы нагрубили кому-нибудь… вот как сейчас, — я приму решительные меры, чтобы вас забрали и выгнали отсюда. Больше я ничего не скажу.

Вскоре доктору Ливси подали лошадь, и он ускакал. Но капитан весь вечер был тих и смирен и оставался таким еще много вечеров подряд».

Книга Р. Л. Стивенсона адресована юношеству, которому на ее страницах доктор Ливси преподан как уже состоявшийся общественный идеал свободного и располагающего средствами частного лица, но не барина, а, скорее, соседа, здравомыслящего, наделенного властью, и, наконец, просвещенного.

В этом идеале не хватает столь любимого нами обращения к начальственной воле, отсутствует государственное целеполагание. Такой идеал успешно противостоит любым вечным истинам, как злым, так и добрым, поскольку требует постоянных уточнений этих истин, и это дотошное вопрошание срывает с истины покров сакральности: это, батенька, не божья кара, а просто ревматизм такой.

Как нельзя лучше, западный идеал человека отражен в интернет-шутке по поводу Греты Тунберг.

78821343_10217696035405478_1203631453326278656_n.jpg
Перед таким вопрошанием зло отступает. Зло отступает перед чем-то таким, что хуже зла.

Детство, стремящееся разобраться в технических условиях зла, это наверняка хуже, чем зло, манипулирующее детством.

Взрослые в России напоминают детей, когда переживают из-за лживых и трусливых миллионеров от спорта, говоря про них «наши олимпийцы», «наша сборная». Мельдониевое поколение российского спорта, представительница которого публично заявляла, что других молодых россиян «государство не просило рожать», – абсолютное, стопроцентное зло. Но когда западные люди манипулируют этим злом, чтобы отстранить наивных взрослых детей из России от почитания «нашего зла», они обижают ребенка. Ребенка, который верит, что волк – это бабушка.

Западный путь развития отрицает подобную наивность, а если и допускает творчество, то отнюдь не детское.

В условиях постоянной конкуренции знаний и постоянной слежки всех за всеми рождается столь эффективное добро, что оно оказывается ничем не привлекательнее зла. Вот кто уж точно не упустит шанса выступить со своими точными наблюдениями на сессии разъездного суда, отправляющего всяких бродяг и лентяев на виселицу, так это Грета Тунберг.

Души нобелевских лауреатов и эсэсовцев плавились в одном тигле. Инновационный путь Запада – это часть психоисторического феномена, включающего и путь истинных арийцев. Грета – итог многих поколений социального отбора, выковавшего дотошных и ответственных белокурых бестий.

Понятно, что в России такой основы развития нет.

Социальный отбор в нашей стране развивался в направлении, противоположном социал-дарвинизму.

Лучшим типом русского ума является сумасшедший творец добра ради самого добра, а не потому, что это добро умнее, хитрее, изощреннее, ловчее или на 2 % полезнее какого-то иного добра. Вместо Греты у нас есть Герда (Г-Х. Андерсена).

Во всех иных отношениях, кроме своего творчества, такие люди являются социальными инвалидами. Так было и в лучшие времена, которые знала Россия. Но инвалидность лучших людей России стала особенно заметной после помещения их в Россию западного образца, выстроенную местными подражателями Греты.

Датский писатель провел Герду через испытание разбойниками (которые встали на ее сторону), но он уберег ее от столкновения с людьми, правыми во всех отношениях, которые продали бы за грош ее розы, приватизировали бы ее квартирку и подбросили бы ей наркотики, чтобы упечь в колонию «по закону». За этими зверствами с самого начала стояла хитрая злая Грета, но мы лишь можем предполагать, но не наблюдать монстра, укрытого за плотной завесой западных правил.

Теперь наше выживание целиком зависит от того, как мы отнесемся к социальной инвалидности. Дадим ли снова ограбленным при нашем живейшем участии или при нашей безучастности инвалидам саму возможность творить, и защитим ли их творческие предложения от оценок по западным стандартам, которые враждебны безумствам, глупостям и, в частности, добру ради добра.
Отличить Герду от Греты – несложная задача для психоистории.

Зато осознать критическую значимость именно Герды и вручить именно Герде общественные ресурсы – задача сложная. Психоисторическая наука предлагает свои обоснования и определения. Но одной наукой тут не обойтись, нужна и политическая воля.

Так почему же нужна еще одна перестройка?

Прежде всего потому, что, скопировав западные стандарты общежития, мы получили общежитие худшего качества, чем советское, и чем западное.

В первое постсоветское десятилетие примерно треть населения улучшила свои материальные условия жизни, в сравнении с советскими, а для двух третей населения наступили темные времена.

Начиная с 2010-х гг., когда Россия столкнулась со структурным кризисом развития, рост доходов «успешной» первой трети россиян также остановился и показывает тенденцию к снижению.

Экономической причиной структурного кризиса является обвал потребительского спроса вследствие углубляющегося неравенства доходов в российском обществе.

В одном из недавних докладов Программы развития ООН (ПРООН) отмечается, что неравенство в доходах выросло с 1980 года в большинстве регионов мира, но разными темпами. Самый экстремальный рост продемонстрировала за это время Россия. Так, если в 1990 году доход 10% самых богатых россиян составлял 23% от всего национального дохода страны, то к 2016 году он увеличился до 46%, следует из расчетов агентства Bloomberg, основанных на данных ПРООН и Всемирной базы неравенства (WID, World Inequality Database). И если в целом по стране за последние 18 лет в среднем доходы населения увеличились на 72%, то у 40% самых богатых россиян они увеличились на 120%, то есть доходы богатых растут в 1,6 раза быстрее, чем в среднем по стране, следует из данных ООН. Причем за последние 11 лет этот разрыв увеличился. Так, с 2007 по 2018 год в среднем доходы выросли на 6%, тогда как у 40% богатейших россиян – на 35%. То есть теперь доходы состоятельных граждан увеличиваются почти в шесть раз быстрее, чем в среднем по стране.

Если сравнивать нас с другими странами, входящими в БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай), то ни одна из них не показала такого экстремального всплеска неравенства. При этом только в Бразилии за последние 18 лет доходы богатых росли в четыре раза быстрее, чем в среднем по стране. Китай и Индия хотя и показывают колоссальный уровень неравенства, однако в среднем доходы населения растут в этих двух странах быстрее, чем капиталы самых богатых слоев населения.

Подробнее: http://www.ng.ru/economics/2019-12-10/4_7748_inequality.html

Слишком высокая концентрация богатства в очень узком сегменте общественного спроса делает невозможным сохранение в России рыночной экономики, работающей на удовлетворение общественного спроса, возможно, уже в перспективе нескольких лет.

Соответственно, нам уже сейчас (или даже уже вчера) нужны социальные идеи преодоления неравенства хотя бы только для того, чтобы остановить распад экономических структур общежития.

В среднесрочной перспективе еще одной угрозой нашему развитию станет устаревание его технологической основы.

Наши технические науки не производят специалистов более высокого уровня, чем на Западе, наши технические стандарты мы вынуждены менять на западные (а не наоборот), мы теряем образованную молодежь в пользу Запада (а не наоборот), мы критически зависим от Запада в интеллектуальных технологиях (а не наоборот), мы продаем наше промышленное сырье Западу (а не наоборот).

Речь идет не о том, чтобы научиться делать какую-то одну вещь или несколько вещей; концепция «Industry 4.0», которая становится нормой для США, Европы и Китая, предполагает способность делать по-новому все и любые вещи, подразумевает полную цифровизацию, автоматизацию и виртуализацию производственных процессов, с соответствующим улучшением качества как отдельно стоящих, употребляемых, носимых или иначе используемых вещей, так и всей совокупности «интернета вещей», способных быть в постоянной коммуникации друг с другом.

Две наиболее срочные проблемы – неравенство и технологии – могут показаться и самыми важными.

Но это не так. Обе эти «срочности» являются ничем иным, как итогом слишком долгого пренебрежения нашим интеллектуальным развитием в целом.

В нашем публичном пространстве разговоры вокруг темы развития сводятся к тому, чтобы скопировать то, заимствовать это. А социальный аспект развития сводится лишь к вопросу о том, кому и сколько выдать каких-то дотаций. В сущности, это разговоры не о развитии, а о его имитации.

О том, как стащить ключи от папиной машины.

Мы как-бы дети, присутствующие при разговоре взрослых аттракторов и пытающиеся им подражать, опять-таки, по-детски.
Мы как общество не видим возможностей или угроз будущего, не вносим никакого вклада в дискуссию «взрослых», в своем духовном потреблении мы целиком на иждивении Запада.

Наше детское иждивенчество было бы простительным, если бы западные учителя сами знали, что делать дальше, и могли бы и нам указать верный путь взросления.

Однако мировая ситуация не допускает нашего безопасного взросления, если мы останемся в западной парадигме мышления.

«Индустрия 4-го уровня» уже породила социальные вопросы такой сложности, с какими человечество никогда не сталкивалось, и на которые у людей Запада либо нет ответов, либо есть такие ответы, которые нас в России не могут удовлетворить.

1. Ушедшие в отрыв общества (в т. ч. США, Великобритания, Франция, Германия, Китай) расслоились на малочисленные технологические племена и «всех остальных». Племена много делают, много потребляют и часто мигрируют, они лишены привязки к конкретным территориям, экономикам, культурам и т. п. «Все остальные» жители Земли статичны, потребляют все меньше, а их труд исчезает. С другой стороны, они как потребители становятся все более зависимыми от мигрирующих племен. Простая задача удержания «своих» специалистов в рамках национальных анклавов становится все более дорогой для этих анклавов.

2. В то же время, национальные анклавы, теряющие труд «всех остальных», столкнулись с вызовом не просто растущей безработицы, а с гораздо более тревожной бессмысленностью дальнейшего существования большей части своего населения. В своей книге, ссылаясь на данные ООН, Goldman Sachs, Business Insider, некоторые другие источники, я писал, что в 2030-х гг. промышленно развитые страны мира потеряют до 50 % рабочих мест – больше, чем в период «Великой Депрессии» в США, которая считается до сих пор самым масштабным временным исчезновением труда в истории человечества.

В частности, в период до 2035 года новые безлюдные технологии производства товаров и услуг избавят мир от труда 40 % всех работников в Канаде, 47 % – в США, 50 % в Японии, 25 % в России и 2/3 в Китае.

3. Исчезновение труда входит в противоречие с ростом потребления всех тех, кто более не трудится вследствие усилий культурно-технологической элиты, и неясно, как это противоречие разрешить. Не все, но многие представители общественного мнения и науки считают, что человечество уже исчерпало пределы роста потребления.

«Если бы все население мира жило как США, то потребовалось бы 5 планет, таких как Земля, на один год потребления. Для России такой показатель составляет 3,2, для Германии - 3, для Китая - 2,2, но если бы человечество жило так, как население Индии, то показатель был бы всего 0,7. В среднем, по всему миру для удовлетворения ежегодных потребностей населения мира потребуется 1,75 планеты», - отмечает Le Monde. «Для Франции расчет показывает, что потребовалось бы 2,7 планет, если бы весь мир принял наш образ жизни. К понедельнику, 29 июля, все возобновляемые ресурсы планеты на 2019 год были израсходованы. Этот день перерасхода биоресурсов Земли каждый год наступает все раньше».

Стратегия Запада состоит в том, чтобы решить обе проблемы за счет остального мира, в том числе и России. Остальной мир должен меньше потреблять и больше платить за западные товары, отдавая Западу также свой интеллект, в той мере, в какой он востребован на Западе, или в целях предупреждения возникновения независимых от Запада очагов развития.

Эта действующая стратегия, скопированная и Китаем, еще не поднимает экзистенциальных вопросов. Но в случае успеха ее реализации, т. е. еще большего ослабления независимых от западной и китайской цивилизаций центров силы (например, когда мы станем обогреваться мебелью, выносимой из Кремля и Академии Наук), неизбежно возникнет вопрос о разумности сохранения жизней неразумных, хотя, возможно, не таких уж и плохих существ, как мы.

Из нашей истории мы знаем, как западные люди решают подобные вопросы. Что касается китайской культуры, то она допускает поедание мозгов живых человекоподобных существ ложечкой.

Наконец, еще одной внешней причиной новой перестройки является очередная холодная война с Западом. Пока писалась эта лекция, комитет сената США подготовил законопроект о признании России «спонсором терроризма». Этот законопроект имеет все шансы стать законом, причем имперским законом, действительным для всего западного мира, а наши торговые контакты с США и Европой сократятся до уровня торговых возможностей Судана или Ирана.

Вот почему мы не можем ограничиваться западной всезнайкой Гретой, нам нужен оригинальный гений Герды, способный сделать мертвое снова живым.

Современная Россия сталкивается с вызовами разных масштабов. Вопиющее неравенство или несовершенства политической системы являются скорее российскими проблемами, чем общемировыми. Мы пришли к этим проблемам под лозунгом наведения порядка в собственном доме, нас вело к нынешнему полураспаду внушенное нам извне убеждение в бесполезности прежних глобальных амбиций.

Встав на эту точку зрения, мы и оказались в плену западных идей. Наш противник, напротив, нисколько не склонен считать свои предложения «домашними»: в понимании западной идеологии, ее предписания адресованы людям всего мира. Западная политика стремится установить свои правила и в нашем доме. Следуя этим правилам, мы уже пришли к нынешней катастрофе нашего ума, за которой неизбежно последует и катастрофа бытия. Отрицая эти правила, мы противопоставляем себя Западу и той части мира, которая согласилась жить по западным правилам, но бунтарство без альтернативы делает бунтаря изгоем. Следовательно, очередная перестройка не может быть ничем иным, как глобальным предложением, альтернативным западному, что ставит перед нами предварительную задачу развития оригинального социального ума, превосходящего западный ум.
Ниже высказаны несколько идей, касающихся такого интеллектуального развития России.

Первый контур развития – экзистенциальный или главный проект

Один или два иррациональных – «как землю в Гренаде крестьянам отдать» – проекта Герды должны быть нацелены на сохранение и преумножение человеческой жизни в таких условиях (и при необходимом сохранении этих условий), когда человеческая жизнь становится препятствием дотошной любознательности Греты. Экзистенциальный проект должен предложить решение проблемы предела потребления нетрудящегося человечества без уничтожения человечества.

Поскольку речь идет об иррациональной стороне мышления (этика, подчиненная интуиции), невозможно поместить такого рода деятельность в рамки формальных правил, созданных, чтобы «улучшить это добро на 2 %». Соответственно, главный проект развития должен быть свободен от любых административных, академических или коммерческих ограничений.

В главный проект развития закладывается лишь ограничение по психотипу «Герды», но его носителем может оказаться кто угодно. А поскольку такие люди крайне редко встречаются, мы не станем у них спрашивать паспорт или диплом, или резюме, или интересоваться их научной квалификацией или цветом кожи.

И только в этом случае мы имеем шанс кого-то найти. От главного проекта мы не ждем продуктов, услуг, теорий или прототипов. Мы ждем на этом направлении чуда. И только при таком подходе мы это чудо сможем заметить.

Замеченное чудо будет началом нового типа общежития человека.

Второй контур развития – привлечение и создание технологических племен

Холодная война с Западом осложняет задачу создания новых высокотехнологичных отраслей в России, но делает эту задачу также и более актуальной. Прежние усилия перестроить нашу науку на новых организационных принципах и с привлечением западных умов блестяще провалились.

«Сколково, Иннополис и другие наши «силиконовые полянки» прочно заняли ту единственно возможную в нынешних условиях нишу, о которой не думали их создатели: нишу кадровых агентств для всё тех же глобальных компаний, которые имеют благодаря ним удобный доступ к «пайплайну» наших проектов предпосевной и посевной стадий, отбирая лучшие из команд и увозя в солнечную Калифорнию проверенным методом acquihiring’а». – А. Чадаев

В кругах, причастных к этому провалу, мало кто сомневается в том, что организационные принципы науки «без галстуков» были сами по себе правильными, однако, они не были дополнены опытными производствами – а этим и по сей день не решено, кто должен заниматься. Кроме того, по всеобщему убеждению людей, реально занятых наукой, руководящие кадры этой науки попросту «не тянут». Еще одно изменение, конечно, будет связано с тем, что в условиях холодной войны гораздо меньше западных профессоров захочет работать у нас, и гораздо больше наших студентов захочет уехать на Запад. Оттоком образованных кадров и социальными лифтами в науке у нас, по сути, и не начинали заниматься.

С другой стороны, недавний, но хорошо зарекомендовавший себя опыт компьютеризированных рейтинговых структур, распределяющих взрослые и молодежные гранты, может быть применен и в сфере высоких технологий. Преимуществами этих структур являются широкие команды экспертов, оценивающие заявки грантополучателей, адресность выделения грантов, минуя всевозможную бюрократию, прозрачное финансирование и эффективный контроль результатов.

В числе направлений, на которых следует сосредоточить усилия, три области, вероятно, являются для нас приоритетными.

Биотехнологии могут считаться приоритетом с двух точек зрения. Мы не можем изменить неблагоприятные агроклиматические условия нашего хозяйствования, иначе как совершенствуя применяемые в сельском хозяйстве биотехнологии. С другой стороны, задача сохранения окружающей среды предполагает все более широкое применение биоразлагаемых материалов в качестве основы технологии вообще.

Искусственный интеллект собственного производства безальтернативен в условиях холодной войны с Западом. Как мне представляется, прежние усилия в этой области начинались не с того конца. В будущем следует сосредоточиться на софте, а не на железе. А что касается железа, то является ли путь создания искусственного интеллекта на небиологической основе действительно правильным? Смотри «биотехнологии».

Наука о мышлении. Философию, психологию и, в последние годы, психоисторию можно считать предпосылками создания науки о мышлении. Будучи одним из тех немногих исследователей, кто работает в России в этой области, я лишен оптимизма по поводу способности российского общества осознать необходимость такой науки. Как общество Россия страдает тяжелой патологией мышления, и эта патология под различными предлогами стремится объявить независимую диагностику мысли чем-то излишним.

Однако без такой диагностики невозможно решить ни одну из рассматриваемых в этом тексте задач развития. А как заниматься диагностикой мышления без науки о мышлении?

Поэтому усилия в данной области рассматриваются мной как приоритетные, хотя это лишь «авторская точка зрения».

Третий контур развития – устранение неравенства

Устранение неравенства предполагает введение некого равенства. Равенства в чем? Только в потреблении?

Если ставится задача перехода на безлюдные производства, создаваемые и управляемые технологическими племенами, почему племена должны допустить равенство с собой в потреблении всех тех, кто только потребляет?

Индустрия 4.0 является также продуктом мира Греты, который отрицает самоценность добра. Добро по версии Греты – это нечто такое, что полезно. Чем могут быть полезны люди в машине, производящей полезность, эффективность которой определяется ее безлюдностью?

А кто тогда на стороне Герды, на стороне добра ради самого добра?

В современном мире единственным рациональным сторонником мира Герды является психоистория.

В рамках психоистории выдвигается гипотеза о том, что мышление, которое каждому из нас представляется его «собственной собственностью», в действительности таковым не является.

«Собственной» является иллюзия, что некое решение или ощущение, воспринимаемое как нечто внутреннее, внутренним же и является, раз «Я» это воспринимает как внутреннее.

Индивид, иными словами, идет от ощущения результата к его предполагаемому началу, убеждая себя в том, что это начало имело место в том же узле распределенной сети мышления, где мы воспринимаем результат.

Это примерно то же самое, что, увидев некий предмет на экране компьютера, предположить, что этот предмет действительно скрывается за экраном, и если раскурочить экран, то можно достать оттуда этот предмет.

Будучи ориентированной на полезность конечного результата, Грета неизбежно приходит к иллюзии, что всей сетью мышления, где происходило формирование этого результата, можно пожертвовать после его достижения, что наслаждаться плодами победы по правилам социал-дарвинизма должен «сильнейший» узел сети, но не сеть в целом.

А сеть – это Герда. Альтернативной точкой зрения, утверждающей, что без сетевого мышления невозможно торжество индивидуальной мысли, точкой зрения, противостоящей социал-дарвинизму в науке, является психоистория.

Таким образом, задача создания более справедливого общества в эпоху исчезновения труда неотделима от задачи утверждения нового гуманистического взгляда на это общество, предлагаемого психоисторией.

Источники:

Е. Милютин. Психоистория. Экспедиции в неведомое известное
https://www.morebooks.de/store/ru/book/%D0%9F%D1%81%D0%B8%D1%85%D0%BE%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%8F/isbn/978-620-2-48145-8

Пределы роста потребления:
https://www.lemonde.fr/planete/article/2019/07/29/a-partir-du-29-juillet-l-humanite-vivra-a-credit_5494498_3244.html

А. Чадаев:
http://chadayev.ru/blog/2019/10/27/strategiya-raboty-nad-oshibkami/?fbclid=IwAR3KMOxV5YvHng1CZwpt00Y_1DyN4QlixSNiM7B8oR8gxEKt6pERcqW-XzM

Полезные ссылки:

Фонд президентских грантов
https://xn--80afcdbalict6afooklqi5o.xn--p1ai/

Ресурсный молодежный центр при Федеральном агентстве по делам молодежи (Росмолодежь)
http://rscenter.ru/

Чтобы прослушать курс психоистории России в скайпе, пришлите мне личное сообщение.

Общие сведения
Психоистория как наука
Модуль 1. Древняя Русь или психоисторический кастинг
Модуль 2. От Москвы к России. Взгляд аттрактора в себя
Модуль 3. От Петра I до Пугачева. Плюсы и минусы российского западничества
Модуль 4. Россия как часть европейского концерта
Модуль 5. Падение самодержавия
Модуль 6. Октябрьская революция и диктатура Ленина
Модуль 7. Формирование технократического государства
Модуль 8. Советская власть в поисках мира и счастья
Отзывы участников курса

orig.jpg
Об авторе
Евгений Владимирович Милютин (род. в 1965 г.) – российский историк, востоковед, получивший образование в Институте стран Азии и Африки при МГУ, Дипломатической академии МИД России, Академии народного хозяйства при Правительстве РФ. Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies (США). Имеет ранг второго секретаря российской дипломатической службы. Писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное», изданной в 2017 г. в Германии. Журналист, пишущий на темы психоистории, постоянный автор газеты «Литературная Россия». Руководитель международного сообщества психоисториков «Зеленая Лампа».

Tags: национальный интерес, психоистория
Subscribe

Posts from This Journal “национальный интерес” Tag

promo civil_disput august 9, 2012 18:40 114
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments

Posts from This Journal “национальный интерес” Tag