January 25th, 2014

ришелье

СТРАЖ ГОСУДАРСТВА 001. Все самое важное и общее в человеке

Публикация длинных материалов под одним общим заголовком показалась мне удобной. По крайней мере, так я сам помню, о чем писал ранее, и где это теперь искать.

Науки о государстве не существует
Государства состоят из людей, но они не то же самое, что люди; в них есть горы и реки, но они не то же самое, что природа. Все самое важное и общее в государствах нужно сперва обнаружить. Это непросто, а специальной науки такого рода не существует. Пока не существует.

Важное
Возьмем человека, просто человека. И о человеке можно много сказать и важного, и общего: что этот человек мужчина или женщина, что это млекопитающее, что человек занят какой-то деятельностью, имеет семью и потомство или нет, вписался или не вписался в рынок, социально защищенный или нет, что это немец, француз, русский, имеющий образование в такой-то области, резонер, скептик, оптимист, талант или бездарность и т.д. Описание каждого из нас может состоять из сотен и тысяч определений, но если кто-то, устав слушать это описание, потребует: «Говорите конкретно! Что самого важного вы видите в этом человеке?» - тогда мы можем ответить:

Этот человек – мой друг.
Или
Это мой враг.

Все прочие определения человека менее важны, поскольку их мы будем давать, руководствуясь самым важным исходным этическим определением: друг ли это или враг; благо или зло. Если друг, то едва ли я дам такому человеку много негативных определений, да и само их количество уже не так существенно, – главное, что друг, и точка. А если враг, тогда он/она, следовательно, и одевается кое-как – животное!
Теперь посмотрим, является ли это самое важное этическое определение человека также и самым общим.

Общее
Если мы требуем, чтобы к нам отнеслись по-человечески, что мы имеем в виду: как к млекопитающим определенного пола, как к представителям определенного этноса, как к гражданам или профессионалам?
Ни то, ни другое и не третье, мы хотим, чтобы к нам отнеслись как к друзьям, как к благу – что, однако, в частных случаях может включать и вышеупомянутые определения тоже.
Заголовок одной детской книжки «Баранкин – будь человеком!» означает «будь другом», «будь благом».
Из этих примеров видно, что самая важная этическая характеристика, применяемая нами к конкретному человеку, является также и самой общей характеристикой, применяемой к людям или человеку вообще.

Обратим внимание также на то, что самое важное и общее о человеке дано нам только как мысль.

Одно и то же – мысль, и то, о чем эта мысль
Это суждение принадлежит Пармениду, последнему крупному философу пифагорейской школы, и оно является отправной точкой, от которой строились две универсальные философские системы – первая философия Платона и вторая философия Гегеля, а иных систем в философии не существует.
Обе философии – и первая, и вторая – идеалистические. Идеализм Платона утверждает, что источник мира – это идея, являющаяся не только причиной движения самое себя, но приводящая в движение также и материю.
В платонической трактовке суждение Парменида могло бы звучать так: мысль является причиной движения мира.
Гегель еще более последовательный идеалист, поскольку для него все в мире есть мышление, не имеющее даже субъекта такого мышления. Гегелевская субстанция (первооснова мира) – это мышление без мыслящего.
В гегельянской трактовке суждение Парменида можно представить еще более радикальным образом: мысль о мире и есть этот мир.
[Я в дальнейшем буду исходить из гегельянского понимания Парменида. Если же кто-то из комментаторов пожелает доказать, что мысль материальна, то с этим нужно обращаться не ко мне, а прямо в Нобелевский комитет. У меня таких денег нет.]

Суждение Парменида о тождестве мысли и объекта мысли важно для нас тем, что позволяет рассмотреть вопрос об истинности или ложности тех субъективных определений человека, которые мы обозначили как «самые важные и общие».
Рассмотрим возражение такого рода:
Если я субъективно определил человека как друга (благо), а тот в действительности не таков (или просто не знает о моем определении его как блага) – разве является в этом случае мое суждение истинным?
Да, оно все равно будет истинным.
Все самое важное и общее о человеке дано мне только как мысль. Я построил в мыслях идеальный образ и заменил этими мыслями реальный объект.
«Как друга и благо» я мыслю идеальный объект «друг и благо». Одно и то же – моя мысль о друге и то, о чем эта мысль – о друге.
Если не верите, попробуйте сфотографировать сначала реального Васю, которого вы считаете своим другом, а потом «друга Васю».
Сравните две фотографии.
Если я вас все равно не убедил, раздобудьте в интернете фотографии Путина, Навального, Лукашенко, Кличко или любых других людей, которых вы считаете хорошими благими людьми или, наоборот, врагами, и сравните с фотографиями реальных Путина, Навального, Лукашенко, Кличко.
У вас получится одно и то же.

Итак, мы установили:
что для нас самое важное и общее в человеке – этическая характеристика как блага или зла;
что самое важное и общее о человеке нам всегда дано только как мысль;
что эта мысль всегда является субъективно истинной, поскольку совпадает с объектом, построенным в мыслях.

В этом нет ничего сложного, когда мы любим и понимаем друг друга!

кастрюли

В следующий раз мы попытаемся применить наши скромные открытия по поводу самого важного и общего к государству.
promo civil_disput august 9, 2012 18:40 114
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
ришелье

СТРАЖ ГОСУДАРСТВА 002. Все самое важное и общее в государстве

В прошлый раз мы с долей иронии советовали читателям сфотографировать некого реального Васю и, отдельно, «друга Васю». Получившиеся снимки реального Васи и «друга Васи» оказались идентичными, и этот факт, по нашему мнению, показывает, что именно в качестве «друга» наш иллюстративный Вася на фотопленке не получился.
Оба раза фотоаппарат выдал нам изображение реального объекта – такая-то фигура, прическа и улыбка, такие объекты можно обнаружить не только в кадре, но и в зеркале, а вот идеальный объект «Вася – друг» мы способны обнаружить лишь при помощи мышления.
Коль скоро Вася был нам интересен именно своей дружбой, и, коль скоро, то же самое мы в первую очередь хотим знать обо всех других людях – друзья они или враги, то приходится констатировать, что самое важное и общее знание о людях нам дано только в мысли.
Органы чувств или их технические заменители не позволяют различать друзей и врагов, добро и зло.
Мы, правда, можем прибегать к символическим изображениям, чтобы позволить именно чувствам справиться с задачами такого рода. Например, в моем детстве дети рисовали фашистов непременно в форме черного цвета и массово горящими в нарисованном огне – но это уже вещные знаки-заменители невидимых для посторонних глаз образов нашего мышления. Когда любой ребенок или одержимый жаждой славы взрослый художник хотят невидимое сделать видимым, тогда и прибегают к такому подлогу. Если подлог оказывается талантливым и убедительным, если он рождает вторичные сильные образы в мышлении зрителей, тогда мы говорим о произведении искусства.
Задача постижения самого важного и общего в объектах действительности становится еще более сложной, если в качестве такого объекта выбрать государство. Символы, фотографии или изображения чего-либо относящегося к государствам – государственных деятелей, административных зданий, ландшафтов, памятников культуры, эпизодов войны или мирных занятий присутствуют в изобилии – но все это частные случаи, и даже калейдоскоп огромного количества частных случаев, который невозможно свести к самому важному или самому общему. Тот же калейдоскоп частных идеальных представлений о государстве мы обнаружим и в мышлении населяющих его людей. Например, банкиры нам будут говорить о невиданном процветании их семей или всей банковской сферы – для них это и будет важным и общим, наверняка, применительно и к другим государствам они отметят, в первую очередь, признаки благополучия или неблагополучия финансовой жизни. Но ученые, со своей стороны, расскажут о невиданном упадке науки и прозябании их семей, что едва ли сможет поколебать уверенность банкира в том, что «в целом» такое государство можно считать благим и процветающим, коль скоро процветают банки. Политик из правящей партии станет нас уверять, что достигнуты очевидные успехи, оппозиционер – что все, очевидно, развалилось.
Оценивая эти субъективные идеальные образы с точки зрения всего их содержания, мы никогда не получим объективную картину чего-то важного для всех и общего, тоже для всех, в исследуемом государстве.
Но, изучив тот же материал безотносительно к конкретному содержанию, а лишь с точки зрения каждого конечного вывода, мы обнаружим, что, как и в случае с отдельным человеком, наши респонденты расположили свои ответы о государстве на некой воображаемой ими шкале, где крайними точками являются классические «что такое хорошо и что такое плохо» - повторю, безотносительно к субъективному содержанию этих понятий, у каждого оно свое.
Следовательно, подобно тому, как мы строим идеальные образы друзей и врагов, мы и в государстве склонны видеть «коллективного человека», и в качестве самого важного и общего, нас интересует его этика. Друг он нам или враг? Несет благо или вред? Добро он или зло?
Все самые важные и общие критерии в оценках человека и «коллективной личности» государства совпадают – это представления об Этике.

книгачудес1