civil_disput (civil_disput) wrote,
civil_disput
civil_disput

Смысл, текст и кризис личности

из недавних московских лекций:

Каждая личность потребляет и производит текстовые сообщения, и сама является текстовым сообщением.
Личность состоит из паспорта – это текст. Далее следуют аттестаты, дипломы, резюме, адреса в ЖЖ, Фейсбуке или ВКонтакте, учетные записи, записи пользователя, записи администратора, распоряжения и отчеты, записи на банковских счетах, ваучеры, авиабилеты – все это тексты. Текст разрешает, запрещает или описывает процесс. Уже созданы тексты, управляющие зачатием в пробирке, а в недалеком будущем должны появиться текстовые формулы для яйцеклеток и сперматозоидов, которые сможет производить стандартный 3D принтер.
Предметы личной гигиены и туалета, прежде чем появиться на прилавке, существовали как описания определенных процессов. Их исходная форма – текст. Главной функцией предметов потребления является передача текстов: Armani, Pepsi (и поколение Пепси), IPhone (не только смартфон, но и человек), Bentley (добро пожаловать в мир Bentley, куда посторонним вход воспрещен). Автомобиль – это один текст, автомобиль с мигалкой – совсем другой.
Потребление органических отходов пищевой промышленности и производство новых органических отходов, конечно, выпадает из темы, но эти процессы относятся к функциям биологических тел.
Личность же способна усваивать органику лишь как текст: классическим примером может служить известный мем «жизнь удалась», содержанием которого является, конечно же, не икра лососевых и осетровых рыб.
Некоторые органические продукты вредоносны для здоровья, но позитивны как тексты. Примером является дорогой алкоголь.
Другие вредоносны как для тела, так и для личности. Потребление плавленых сырков крайне вредно в обоих смыслах: физиологическом и информационном.
Разница между человеком и животным состоит, в частности, в том, что животные не способны усваивать текстовые сообщения, а люди к этому способны.
Выбор между Hills и Whiskas как между текстами представляет собой неразрешимую задачу для домашней кошки.
Выбор человека, напротив, всегда связан с сознанием и опосредован текстом.
В этой особенности человеческой личности заключены истоки ее современного кризиса.

Текущий кризис личности можно описать как превращение Человека Разумного в новый тип животных, в Животное 2.0, способное усваивать текстовые сообщения.

Чтобы понять, почему это происходит, и каким образом становится возможным, мы должны рассмотреть различие между Текстом и Смыслом.

Из текстовых сообщений телевидения мы узнали что:
Одна девушка в ярком платье всегда носит с собой в сумочке двухлитровый
Vаnish.
Люди, живущие в огромных, хорошо обставленных квартирах, питаются лапшой Роллтон.
Наша главная проблема - перхоть.
Люди могут разговаривать с маргарином.

Имеют ли эти сообщения смысл? Очевидно, нет. Однако эти тексты содержат приказы о покупке говорящего маргарина или чего-то еще похуже, и, несмотря на свою бессмысленность, могут быть усвоены сознанием именно как приказания, команды.
Командный модуль, управляющий созданием и распространением таких команд, не планировал вкладывать в них смысл. Командный модуль заинтересован лишь в выполнении команд, а не в осмыслении их потребителем.
Текстовый состав сообщения под названием «маргарин» не оставляет ни малейших сомнений в его безусловной вредности для биологии человека.
А вредят ли человеческому сознанию сами тексты, информация как таковая, если она не содержит смысла?
Да, так и есть. Потребление бессмысленных текстов столь же вредно, как и потребление маргарина.
Выше мы уже говорили о том, что текстовые сообщения способны что-то разрешать, запрещать или описывать какие-то процессы. Добавим, что они также способны нести статусную информацию по типу «я есть такой-то», как в нашем примере с сообщением «жизнь удалась». Между тем, текстовая информация ничего не говорит о смысле разрешений, запрещений, процессов или статусов.

Лучше всех о различиях в паре «смысл – текст» сказал китайский философ Лао Цзы:
Тридцать спиц соединены одной осью, но именно пустота между ними составляет смысл колеса.
Горшок лепят из глины, но именно пустота внутри составляет смысл горшка.
Дом строится из стен с окнами и дверьми, но именно пустота составляет смысл дома.

На нашей первой лекции мы, конечно, не станем говорить о таких сложных платонических категориях как единое, сущее, или о действительных предметах, или о Праджняпарамите, или о шуньяте – пустоте. Пройдет немало времени, прежде чем мы сможем ориентироваться во всех этих вопросах так же свободно, как Лао Цзы.

Пока важно лишь отметить, что смысл Текста лежит вне Текста. Если горшок это текст, а пустота внутри горшка – смысл, тогда чем пустое пространство внутри отличается от пустого пространства снаружи? Разбив горшок, повредим ли пустоте?
Недетские, как говорится, вопросы ставит перед нами философ Лао Цзы.

Рассматривает ли подобные вопросы современная наука?
Возьмем наугад с полки первые три учебника и прочитаем первые три определения.
Биология – это наука о живых существах и их взаимодействии с природной средой.
Управление – это наука о принципах и методах управления различными системами.
Финансовый менеджмент – это управление движением финансовых ресурсов и финансовыми отношениями между хозяйствующими субъектами.

Перед нами три определения, построенные путем указания общих и специфических признаков некого феномена.
Любой ребенок, начиная с пятилетнего возраста, умеет строить такие определения:
Дядя Вася – это мужик в очках.
Определения такого типа представляют собой решение исследователя – пятилетнего ребенка или автора учебника, но владеющего методологией своей науки на уровне пятилетнего ребенка – назвать некий феномен каким-то словом и указать первые попавшиеся (произвольные) признаки этого феномена.
Иными словами, это просто текст. В чем смысл биологии, управления? В чем смысл финансового управления? Об этом в тексте не сказано.
Достоинством «просто текста», выдаваемого за научное знание, является простота и доступность. Тексты такого типа способен создавать кто угодно, и, следовательно, кто угодно может быть ученым, для этого необязательно иметь способность к познанию, важны лишь дипломы, кандидатские степени и характеристики, то есть другие «просто тексты», имеющие разрешающую силу.
Появление нового учебника объясняется не появлением нового знания, а появлением у автора текста разрешения на его публикацию.
Ребенок способен легко достроить свое определение, добавив к признакам феномена, что «он в штанах», и «дружит с соседкой Клавой».
Авторы «научных» текстов поступают аналогичным образом.
Учебники, описывающие не дядю Васю, а «управление», отличаются лишь перечнем специфических признаков этого феномена: процесс планирования, организации, мотивации и контроля; целенаправленное информационное воздействие на людей и т.п. Таких учебников уже написано и еще будет написано великое множество.

Чем же отличаются подобные тексты от некого «истинного» знания, и возможно ли такое знание? Вы вправе задать мне такой вопрос, и я на него отвечу.

Истинное знание объективно.
«Объективность» означает принудительный, неизбежный характер умозаключений. Первой объективной наукой была греческая геометрия. Геометрическое рассуждение исходит из некоторых уже известных и вызывающих доверие фактов; эти факты либо внушают доверие своей простотой и наглядной очевидностью (такие основные факты Евклид назвал "аксиомами"), либо они были уже "доказаны" раньше, то есть изучающий теорию должен был с ними согласиться. Из таких исходных данных строится "доказательство", конечным результатом которого является новый, ранее неизвестный или неубедительный геометрический факт, именуемый "теоремой". Рассуждения греческой геометрии носили принудительный характер, в том смысле, что каждый, давший себе труд проследить их шаг за шагом, вынужден был согласиться с их заключением. Таким образом, выводы геометрии были одинаково обязательны для всех людей – не только греков, но и варваров: мы сказали бы, что их должны были бы принять все разумные существа во Вселенной. Геометрия была попросту истинна или, на более скромном языке, объективна.

Греки очень быстро установили связь между геометрией пространства и, если так можно выразиться, геометрией языка. К языку стали применяться те же требования объективности, что и к измерениям пространства.

Аксиомы языка в дальнейшем были названы законами диалектики, а еще позже – законами логики. Таких аксиом всего три.
Каждый элемент текста должен быть тождественен сам себе. Например, «добро» есть добро. Если текст трактует в одном месте добро как добро, а в другом месте – как зло, такой текст не может быть признан истинным. Логики называют это законом тождества.
Два противоречащих друг другу утверждения не могут быть вместе истинными. Закон не-противоречия.
Не может быть ничего промежуточного между двумя членами истинного противоречия.
Закон исключенного третьего.

Из этих исходных общих логических аксиом должны вытекать все дальнейшие частные утверждения любого текста на любом языке, подобно тому, как из аксиом геометрии следуют любые математические, физические или астрономические тексты, чтобы их можно было признать истинными, и чтобы на их основе можно было продолжить восхождение к новым, еще неизвестным истинам. Например, вы не можете выдать за нечто правдивое утверждение о том, что дважды два может составлять в сумме не только четыре, но и пять, шесть, и любое другое число, в зависимости от «точки зрения», «нравственной позиции», «религиозных убеждений» или «реальных потребностей общества».

Это утверждение не может быть принято не только потому, что оно ниоткуда не следует, а, в первую очередь, потому, что текст «2Х2=6, 7, …» противоречит конечному смыслу построения всех и любых текстов.
И об этом конечном смысле пора уже сказать. Из единства аксиоматических оснований столь разных феноменов, какими являются геометрия пространства и структура языка, греки сделали вывод о единстве мира в целом. О том, что мир – это порядок, Космос, Единое. В дальнейшем они, также путем логических рассуждений, пришли к мысли о том, Единое как причина, и Единое как Мир – это не одно и то же, и что причина мира есть нечто Особое, а позже из этой концепции возникли столь разные, на первый взгляд, феномены, как христианская этика и физика Ньютона. Математик и элейский философ Зенон сформулировал 45 парадоксов (апорий), доказывавших существование мира как Единого, которые почти все крупные математики, жившие после него, пытались опровергнуть, но которые так и не были опровергнуты до сего дня. Аристотель знал их все и, как ему казалось, нашел опровержение одной, но позже был сам опровергнут другими логиками. Сейчас известны только 9 парадоксов, о которых философ и крупнейший математик XX века Бертран Рассел сказал, что они «затрагивают основания почти всех теорий пространства, времени и бесконечности», которые когда-либо были созданы людьми.
Хотя истинность философии Единого и не была опровергнута, сама философия, провозгласившая Единство мира, обладала тем социальным недостатком, что делала ненужным огромный массив текстов, а вместе с ними, их авторов и сторонников. Последним было очень обидно.
Например, вы, исходя из правил логики, не можете считать истиной рекламу «говорящего маргарина», а равно и тексты 90 % современных учебных пособий, но за эту рекламу и за эти пособия кто-то получает деньги, и намерен получать их впредь.
Зарабатывать деньги поиском истины, конечно, намного сложнее, нежели простой компиляцией знаков в тексты.
Пока ученых было сравнительно мало, споры первых сторонников Единства (платоники и неоплатоники) и их противников (софисты, скептики) не наносили большого вреда их обществам, стоявшим в целом вне науки и вне этих споров. Но с начала XX века, когда наука и образование стали массовыми явлениями, и, особенно, по мере роста могущества средств массовой информации, ни один человек цивилизованного мира не мог уже оставаться в стороне от процесса де-цивилизации.
Платоническая концепция опиралась на авторитет ее сторонников, к которым принадлежали едва ли не все крупные мыслители европейской цивилизации от Пифагора до Фомы Аквинского и Гегеля, и, что особенно важно, эксплуатировала естественную человеческую логику мышления.
К этой логике, открытой, изученной, но не созданной платониками, привязаны все тексты, составляющие личность. Не только научные тексты – было бы еще полбеды, если бы науки не стало; но тексты о добре и зле, о должном и недолжном, справедливом и несправедливом, прекрасном и безобразном, естественном и противоестественном также несут в себе логические смыслы, хотя их на первый взгляд и не видно, подобно тому, как горшок Лао Цзы включает в себя полезное пустое пространство, составляющее его суть, но которое тоже «не видно».
Если удалить из текста личности ее логическую смысловую структуру, личность теряет ориентиры, все в ней смешивается, наступает сначала скука, затем депрессия, и, в конечном счете, невозможность нормальной работы сознания приводит к физической смерти. Насколько быстро это случится, зависит от силы воздействия на личность, и от силы личности, конечно. Но конечный результат – уничтожение индивида – по-видимому, гарантирован.
Впервые стратегия обессмысливания текста была опробована на узниках нацистских концлагерей.
В рамках общей стратегии нацисты применяли ряд тактических приемов, нацеленных на уничтожение ключевых узлов логической структуры индивидуального сознания. Вот три характерных примера:
Выполнение приказов, противоречащих здравому смыслу.
Например, объекту воздействия приказывали рыть землю руками, а рядом клали лопату. Под угрозой наказания человек не смел к ней прикоснуться. Нормальная логика воспринимает оптимальное решение задачи как благо. Но в такой ситуации благо оказывается тождественно смерти – нарушение закона тождества.
Введение взаимоисключающих правил
Заключенные были вынуждены «договариваться» с охранниками, «убеждая» их позволить выполнить одно их указание, выполнение которого нарушало другое правило. Оба решения – выполнять или не выполнять указание – оказывались одинаково ложными. Нарушение закона не-противоречия.
Введение группового взаимного контроля
Обычно это сочеталось с первыми двумя пунктами. Заключенным, например, приказывали мыть ботинки с мылом изнутри. Разумеется, обувь становилась непригодной для носки, но тех, кто отказывался это делать, заключенные выдавали охране, как «нарушителей правил гигиены». Закон исключенного третьего при этом нарушается в том смысле, что оппозиция «мыть ботинки» или «сделать вид, что мыл» нарушается третьим элементом – коллективом заинтересованных узников, чего по Аристотелю быть не должно. Но он и не сидел!
Я привожу лишь наиболее «мягкие» из процедур, хотя в условиях концлагеря и они приводили к гибели тех, к кому применялись. Однако, при более внимательном рассмотрении, не изобилует ли практика управления многих и многих частных и государственных компаний подобными нарушениями логики?
Вводятся – по незнанию или недомыслию – неоптимальные процедуры, противоречащие другим процедурам, которые не отменяются. Но за выполнением невыполнимого следят аудиторы, контролеры, служба безопасности, и сами сотрудники – великое множество заинтересованных лиц.
Если говорить не об отдельных «узлах сопротивления», а об обществах в целом, и даже о мировом сообществе в целом, то отказ от естественной логики человеческого мышления стал свершившимся фактом.
Социальные интересы работников системы академической науки и образования имели не последнее к этому отношение.
В античности за каждым важным этапом научного прогресса стояли всего два человека: Учитель и Ученик. Таковы Пифагор и Филолай, Парменид и Зенон, Сократ и Платон, Сириан и Прокл. Учитель, как правило, ничего не писал, эта обязанность возлагалась на его ученика и наследника. Академическая система, созданная Пифагором и Платоном, была очень строгой, и таковой оставалась и в Средневековье. Пропуском в академический мир могло стать только действительное открытие.
Разумеется, ученых, не имевших в своем арсенале открытий, во все времена было намного больше, чем Пифагоров и Платонов. И потому нападки на философию Единого начались еще в античности. Прежние маги, знахари и комментаторы мифов всегда стремились составить конкуренцию «академикам». Однако, пока научные диспуты проходили при стечении буквально всего научного и студенческого сообщества того или иного города, а оно даже в городе-миллионнике Риме едва ли превышало по численности 20-30 человек, потуги демокритов и протагоров оставались без внимания.
И лишь когда в Новое и Новейшее время наука стала не только увлекательным, но и доходным делом, прежние принципы рухнули под напором жадной и тщеславной толпы.
На единство научного знания нападали с тех же позиций, с которых это некогда делали софисты.
Прежде всего: пусть логика и утверждает единство всего сущего, но эксперименты этого не доказывают. Мы видим мир разрозненным, хаотичным, случайным. Следовательно, провозглашающая некое единство логика – это лже-наука. Почему логика и тесно связанная с ней математика способны одними и теми же знаками описывать совершенно «разные» феномены, и даже предсказывать такие феномены, которые экспериментальные науки еще открыть не успели (отклонение лучей света вблизи массивных тел, предсказанное математической теорией относительности) – на этот вопрос «новые ученые» предпочитали не отвечать.
А вскоре их и перестали спрашивать, поскольку кафедры и исследовательские лаборатории оказались захвачены сторонниками нового мышления, которые принялись производить горы мнений, суждений, концепций и гипотез о все более частном, все более малом, сокращая почти до абсолютного нуля и без того небольшой набор смыслов философии Хаоса.
Мир случаен, и, следовательно, может быть каким угодно. Мерой мира является мое «Я». Эта внешне привлекательная точка зрения приводит к убеждению, что и благо может быть чем угодно, в том числе, и злом. Не говоря уже о том, что истин об одном и том же может быть больше одной. Последнее утверждение, кажется, стало чем-то вроде религии всех социологов.
Что если пятиклассник не согласен с Дарвином, то ценностью для науки является «новое» мнение пятиклассника, а не «мнение» Дарвина. Что пятиклассник интереснее Дарвина пишет в Фейсбуке, и т.п.
Все прочее – падение интереса к теоретической науке, формальный и надуманный характер ученых степеней, субъективность управленческих концепций и распространение новой псевдонаучной мифологии, шаркающая походка современной личности, ее многочисленные фобии и фрустрации, и готовность подчиниться какому угодно приказу, являются следствием применения «мягких» концлагерных процедур к общественному развитию.
Вот борьбой с этим печальным явлением, а также восстановлением логических структур нашего сознания мы и займемся на следующей лекции.
Спасибо за ваше внимание и понимание.


Tags: философия, философия управления
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Крым и почему его нельзя отдать

    "Взять всё и поделить" несложно, но если говорить о передаче территорий или прав законным путем, в соответствии с принципами международного права,…

  • Хасан сказал, Хасан сделал

    Президент Ирана Хасан Рухани заявил, что "преступнику Трампу" осталось жить несколько дней. Это официальное заявление было сделано в прошлую среду,…

  • Великий Туран и прогресс человечества

    После турецко-азербайджанского нападения на Армению и выигранной "двумя государствами - одним народом" войны в Нагорном Карабахе, подобные карты…

promo civil_disput august 9, 2012 18:40 114
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments