civil_disput (civil_disput) wrote,
civil_disput
civil_disput

Category:

ЗАЧЕМ НУЖНА ФИЛОСОФИЯ УПРАВЛЕНИЯ? ПЕРВАЯ ЛЕКЦИЯ

Оригинал взят у civil_disput в ЗАЧЕМ НУЖНА ФИЛОСОФИЯ УПРАВЛЕНИЯ? ПЕРВАЯ ЛЕКЦИЯ
Мы живем в игровом мире, где правила не определены, ожидания непонятны. Люди не любят говорить о будущем, поскольку страшатся собственных мыслей по этому поводу.
Когда спрашивают, зачем нам нужна наука, начинают перечислять функции и прошлые достижения науки, но в отношении будущих итогов научного развития у людей чаще нет представлений, а если они есть, то негативные.
Просто, каждые 10 миллиардов лет кто-то пытается запустить адронный коллайдер.
Или просто каждые четыре года случаются выборы… Или еще что-то.
Но в итоге все будет так же, как сейчас, или хуже. Пока у нас нет картины будущего, мы не можем знать, зачем живем сегодня.
Наиболее предсказательной научной дисциплиной о будущем является философия. Но роскошь философии кажется непозволительной большинству людей, видимо, из страха получить еще более пугающие ответы, нежели те, что напрашиваются из опыта.
Свои ответы о будущем, и о будущем управления людьми я предложил на первой встрече в Школе культуры и бизнеса 30 августа.

Одно недавнее событие может послужить хорошей отправной точкой для нашего разговора. Наверно, многие из вас слышали о решении создать в наших ВУЗах кафедры богословия. Решение это, даже не будучи пока реализованным, наделало много шума, вызвало различные кривотолки, кого-то столкнуло лбами, причем, не только внутри науки и студенчества, но и внутри церкви, обросло демотиваторами и анекдотами. Мне кажется, что реакция на это решение говорит о нас нечто очень важное. Мы, независимо от наших духовных убеждений, привыкли пользоваться наукой, привыкли доверять науке, привыкли получать научное образование. Мы привыкли, наконец, уважать Науку за ее объективность и независимость, и вот почему вторжение церковной идеологии в эту область воспринимается как нонсенс – ведь мы же современные люди.
Да, мы современные люди, и наука – это то, что нас отличает от людей несовременных. Древние майя «прогоняли» солнечные затмения, вырывая сердца врагов, а мы полагаем, что следовать их примеру не стоит. Жители Полинезии, увидев, как белый человек достал из кармана часы и посмотрел на солнце, решили, что это колдун, который хочет украсть солнце. Дикари убили колдуна, а мы бы так поступать не стали. Мы, образно говоря, дети научного подхода к явлениям природы.
Но так ли обстоит дело с теми людьми, которые нами управляют?
А если мы сами станем управлять другими людьми, сможем ли мы опереться на научное знание об управлении?
Предположительно, в век науки что угодно строится в соответствии с требованиями науки, включая и управление людьми.
Это очень важный вопрос. Ведь если наука об управлении существует или возможна, в таком случае мы можем отличить плохое управление от хорошего, мы можем обучаться управлению сами или спрашивать с плохих управленцев за то, что они плохо учились. Но если науки об управлении не существует, или она невозможна, то нам попросту не на что жаловаться, надеяться и не с кого спросить. Тогда образ будущего действительно придется искать в религии, и тогда нам нужны не управленцы, а жрецы.
Первые сомнения в научности имеющихся в нашем распоряжении подходов управлению у меня, как и у многих обществоведов моего поколения, появились после исчезновения коммунизма как реальности.
Мы не просто жили в той реальности, но полагали, что возникновение и дальнейшее развитие коммунизма и советского строя, а равно и управление советским обществом подчиняется объективным общественным законам, которые корректно описаны в научной теории. И тот факт, что устройство общества может измениться так быстро и так просто, без борьбы или серьезного сопротивления, а как бы само собой, конечно, не просто заронил сомнения в научности прежних знаний, но просто шокировал советских обществоведов.
Многие из нас достаточно быстро освоили умственные шаблоны нового образца, привезенные с Запада, которые под именем американского менеджмента теперь преподаются в тех ВУЗах, где у нас есть кафедры государственного, муниципального или делового администрирования. Что касается меня, то после знакомства с этой литературой я был как ученый шокирован не меньше, чем после распада СССР.
Чтобы я мог лучше объяснить свое удивление, давайте прежде условимся, что мы можем считать научным знанием, а что –не можем. Отделим всю науку от всего того иного, что наукой считаться не может.
Поскольку о науке чаще говорят в связи с какими-то экспериментами или гигантскими устройствами, предназначенными для таких экспериментов, бытует распространенное, даже среди ученых, заблуждение, что эксперименты, опыты и проверка опыта – это и есть суть науки. То есть Науку приравнивают к Опыту. Но в действительности это лишь внешняя, возможно, самая зрелищная сторона науки, но не ее суть. Ведь обобщением имеющегося у человека опыта занимается не только экспериментальная наука – нередко верные или применимые ко многим случаям наблюдения можно обнаружить в народных приметах, в религиозных мифах, в произведениях литературы. Но при всем уважении к народной мудрости или к мудрости Льва Толстого, философы, которые любое знание склонны проверять логикой, все же не считают такого рода источники мудрости наукой.
Современные учебники по менеджменту как раз и оставляют впечатление, сходное с результатами прочтения какого-нибудь сборника русских или американских, скорее, пословиц и поговорок – в них собрано множество интересных и кажущихся верными наблюдений, но их, в то же время, отличает отсутствие действительно научного подхода, о котором я сейчас, наконец, скажу.
Учебник по менеджменту или народная примета способны вам дать советы типа: «готовь сани летом», или «утро вечера мудренее». Это шаблоны мышления, проверенные опытом. Но науке должно быть известно гораздо больше. Наука знает, почему такие шаблоны мышления становятся возможными, и при каких допущениях они верны. Наука не просто принимает и суммирует любой доступный опыт, она сравнивает его с неким исходным критерием истины. С точки зрения опыта может казаться, что зима наступает от того, что выпадает снег, а день наступает потому, что встает солнце. Такие утверждения можно назвать обобщением опыта. Но науке известно, что этот опыт не отражает всей сложности наблюдаемых явлений и, на самом деле, искажает картину реальности. Наука знает, что регулярная смена дня и ночи, зимы и лета, и продолжительность этих периодов определяются массой планеты, скоростью ее вращения, наклоном оси вращения, расстоянием планеты от звезды по имени Солнце, массой Солнца, интенсивностью его излучения и т.д. «Масса», «скорость», «наклон» и «интенсивность» есть ни что иное как математические соотношения, а действительно научное знание есть ни что иное как вычисление этих соотношений. Наука – это ВЫЧИСЛЕНИЕ.
Например, теория относительности Эйнштейна – это математическая теория. Это не опыт, а листок бумаги с уравнениями. Уравнения Эйнштейна, в частности, предсказывают отклонение лучей света в окрестностях Солнца. Такой опыт нашим органам чувств в принципе недоступен. Но математика его предсказала и оказалась права. Как такое оказалось возможным? Не кажется ли вам уже сейчас странной и даже загадочной эта способность математики предсказывать будущее?
Планета Нептун, самая далекая от Солнца планета, была открыта в 1846 г. не в телескоп, а благодаря математическим вычислениям. Произошло это довольно забавным образом. Изучая орбиту Урана, уже известной планеты, математики обнаружили, что действительное положение Урана периодически отличается от того, которое следует из их вычислений. Т.е. опыт противоречил математике. Можно было предположить, что не права математика, но ученые решили, что не прав Уран – то есть, наблюдаемый факт, опыт – и оказались правы. Неправильное поведение Урана в дальнейшем было объяснено влиянием гравитации другой планеты – Нептуна.
Что же придает математикам такую уверенность в их правоте?
Ответ состоит в следующем. Математика основана на простых вычислениях, отталкиваясь от которых можно построить более сложные вычисления.
Если простое вычисление признается правильным, то нет оснований сомневаться и в сложных вычислениях, составленных из правильных простых.
Например: 1+1=2 Следовательно: 1+1+1=3 Следовательно: 3х2=6
И так далее.
Наконец, мы можем сказать, что все простые вычисления исходят из одного базового вычисления n+1, и что даже если кто-то не уверен, что 2х2=4, то совершенно невозможно усомниться в том, что если к чему угодно прибавить ровно единицу, то это «что угодно» увеличится ровно на одну единицу. Тут, кажется, и спорить не о чем.
Теперь, когда мы знаем, что наука занимается проверкой имеющегося опыта или получением нового опыта (или предсказанием будущего) при помощи вычислений, и что сложные неочевидные вычисления основаны на очевидных простых, можно ли утверждать, что мы знаем о науке все?
Можно ли сказать, что мы сейчас достигли дна и больше нам понимать о науке нечего?
Этот вопрос перемещает нас в ту область, где скрыта простая, но великая тайна. Это область философии.
Философ непременно задаст вопрос: а почему мы так уверены, что n+1 возможно? Почему это должно быть возможным при любых условиях, на любых расстояниях от Солнца, в любой точке времени от момента Большого Взрыва, или при любой плотности вещества, или при любых скоростях движения? А что, если на самом деле Большого Взрыва не было? Ведь и Большой Взрыв никто из нас не видел, это не опыт, а всего лишь математическое уравнение, придуманное людьми.
Почему мы считаем Мир вычислимым? Любой Мир, или любые Миры, или что угодно в Мире?
Этот вопрос имеет смысл хотя бы потому, что некоторые научные задачи, которые создатели математики пифагорейцы перед этой наукой ставили, математика решить не смогла. Например, не было открыты числа дружбы, любви, ненависти, как того ожидали последователи Пифагора. До сих пор неясно, что или какую реальность описывает неисчислимое число π.
Наконец, нет точного математического ответа на вопрос о том, реальны ли сами математические представления, или это лишь мысли людей? Например, была ли теорема Пифагора реальностью до Пифагора или мы должны считать ее изобретением Пифагора. Если это изобретение человека, то почему Мир, который совершенно очевидно не сводится к человеку и к человеческому разуму, должен в своих размерностях ориентироваться на то, что придумал человек?
Философ имеет право на эти вопросы еще и потому, что они могут быть разрешены только в логике, а логика это такой же инструмент философа, как скальпель в руках хирурга.
Попросту говоря, мы должны определить логические границы такого явления как «математика», чтобы в дальнейшем именно в этих пределах и границах нам было просто и безопасно пользоваться математическими методами, включая ее базовые вычисления.
Мы должны окружить математику барьером для нее возможного и сказать себе: в дальнейшем мы будем считать математикой только то, и пользоваться как математикой станем только тем, что помещается внутри этих границ.
В философии и логике эта задача сводится к построению определений. Логическое определение равноценно научному пониманию.
Но не все и не любые определения одинаково полезны, не все они обладают познавательной ценностью.
Например, можно сказать, что нормальная собака имеет четыре ноги, умеет лаять и вилять хвостом.
Здоровый разум пятилетнего ребенка уже умеет строить такие определения. Мы можем указать на собаку подобным образом, но определение, построенное ребенком, ничего не говорит о происхождении собак, об их биологии, о связи собаки и человека, о верности собак человеку, и о том, почему снимают фильмы про собак, и о том, есть ли у собак душа или разум.
Научное же определение должно давать ответы на все и любые вопросы об изучаемом объекте, либо должна существовать возможность получения новых, ранее недоступных сведений об этом объекте, исходя из его корректного определения, отталкиваясь от этого определения в дальнейших логических операциях. Подобно тому, как математика отталкивается от идеи вычисления n+1, чтобы строить новые вычисления, ранее неизвестные.
Так же и философия и логика, строя определения об известном, ставят своей целью предсказание неизвестного.
Вот почему ранее я говорил о простой, но великой тайне.
Это просто, поскольку просты правила логики, сформулированные Аристотелем, тайной же является непостижимая эффективность логики Аристотеля в познании мира.
Чтобы знать все, сейчас или в перспективе, о чем угодно, мы должны опираться на четыре элемента определения изучаемого объекта:
То, из чего. Из чего состоит объект.
То, что. Чем он является, включая его форму, функции, другие внешние признаки.
То, откуда. Чем объясняется появление этого объекта.
То, ради чего. Чему служит этот объект, что является его целью.

Теперь сравним построенные по такой схеме определения математики, как примера науки вообще, и бухгалтерского учета, как примера управленческой науки, и посмотрим, что у нас получится.

С математикой у нас проблем не будет.

Определение математики

То, из чего. Математика состоит из чисел.
То, что. Математика это набор аксиом и теорем. Аксиомы – это те базовые вычисления, которые представляются очевидно истинными и принимаются без доказательств. Например, аксиома о существовании наименьшего члена ряда натуральных чисел 1 (единицы) и о возможности базового вычисления следующего за n члена ряда как n+1 . Теоремы - это все другие вычисления, истинность которых требует доказательств.
То, откуда. Появление математики объясняется потребностями геометрии. Математика обслуживает геометрические измерения.
То, ради чего. Математика помогает выживанию человека, точно предсказывая будущие состояния и отношения любых вещных объектов Исчислимого Мира.

Математика способна предсказывать неизвестное на основе известного постольку, поскольку в ее определении заложена пифагорейская философская идея о Единстве и Гармонии Мира, в котором возможно вычисление n+1.
Вот почему математика не испытывает проблем с познанием единого, гармоничного и вычислимого мира. Из двух возможностей: мир это Многое, Хаос, Неисчислимое, и мир это Единое, Порядок, Исчислимое философы выбрали второе, и на этом выборе была построена та математика, которую мы знаем.
Теория струн предсказывает, что мир может быть каким угодно, каким хотите, в том числе и Неисчислимым. В таком мире 1+1 равнялось бы не 2, а любому числу. Если, конечно, теория струн верна. Но мы пока с таким миром не сталкивались. Возможно, число «пи», неисчислимое число, указывает на вероятность неисчислимого мира. Однако математика и в целом наука исходят из обратного: мир – это порядок. Само это предположение ни откуда не следует, его нельзя доказать ни логически, ни математически. Вот теперь мы действительно достигли дна в понимании науки.

Теперь применим тот же философский шаблон к управлению. Я выбрал бухгалтерский учет в качестве примера не случайно. Ведь это наиболее формализованная и древняя управленческая дисциплина. Правило двойной записи появилось в XV веке, и с тех пор бухгалтерский учет принципиально не изменился, но зато приобрел универсальное значение, применяется повсеместно и такое положение, вероятно, сохранится в будущем. Мы не можем сказать того же о других теориях управления: «научный» менеджмент Тейлора, теория рациональной бюрократии Вебера, административные принципы Файоля, система управления по целям или комплексное управление качеством, наконец, управление знаниями – все эти теории значительно моложе, не столь формализованы, не имеют универсального применения и мы не можем судить, насколько актуальными они останутся в будущем, не постигнет ли их, в частности, участь научного коммунизма.
Поэтому мы скорее поймем все достоинства и недостатки науки об управлении, если построим определение управленческой науки на примере бухгалтерского учета.

Определение бухгалтерского учета

То, из чего. Бухгалтерский учет состоит из чисел и операций с числами.
То, что. Двойная запись бухгалтерского учета сравнивает имеющиеся в распоряжении собственника средства с его долговыми обязательствами.
То из чего. Бухгалтерский учет возник из потребностей управления имуществом.
То, ради чего. А вот на этот вопрос ответить невозможно. На практике, когда такой вопрос возникает, учебники начинают снова перечислять функции бухгалтерского учета, то есть возвращаются к То, что.
Человек, незнакомый с логикой, может этого не заметить.
Но философу сразу становится ясно, что это фальсификация науки.

Мы ничего не можем сказать о смысле управления предприятием по его бухгалтерскому учету. Бухгалтерский учет не показывает, насколько безопасна для здоровья продукция компании МакДональдс. Если какое-то количество посетителей МакДональдс ежегодно умирает от рака пищевода, это никак не отражается на функциях бухгалтерского учета в МакДональдс.
Бухгалтерский учет в концлагере ничем не отличается от бухгалтерского учета в детском саду, хотя смыслы существования этих заведений принципиально отличаются.
Популярный учебник менеджмента Ричарда Дафта, предназначенный для программ МВА, говорит, что управление – это эффективное применение ресурсов организации для достижения ее целей.
То есть, если ресурсы применялись эффективно, стало быть, управление было качественным.
Предположим, что управляющий концлагерем уничтожил больше заключенных в этом отчетном периоде или больше, чем в другом концлагере при меньших затратах ресурсов – было привлечено меньше исполнителей, использовалось меньше газа Циклон-Б. Если верить учебнику Дафта, такое управление должно быть признано эффективным.
Не думаю, что кто-то из нас хотел бы оказаться под управлением такого эффективного менеджера.
Фактически, мы пришли к одному важному открытию. Мы не можем судить о качестве управления, пока нам неизвестны его цели.
Какова же цель управления? Она никак не вытекает, не просматривается, ее нельзя вывести из имеющихся определений управленческой науки.
Математика служит познанию будущего, а чему служит управление?
Определение управления недостаточно потому, что недостаточной была философская проработка вопросов управления.
Исправление этого недостатка и является смыслом курса «Философия Управления».
Размышляя над тем, что предлагают теоретики менеджмента своим читателям и студентам, я обнаружил, что цель управления, то есть картина будущего, оказалась за рамками рассмотрения. Поскольку нам неизвестна цель управления, мы не можем судить и о последствиях управленческих решений. Это удобно для управляющего, но неудобно, например, для тех, кто питается в МакДональдс или путешествует по российским дорогам. А, порой, и смертельно опасно. Это первая ошибка в определении.
Далее, авторы пособий исходят из того, что организация должна возникнуть сначала, а управление в нем возникает уже потом. А почему, собственно, они так думают? Разве создание организации не является очевидной управленческой задачей? Это вторая ошибка.
Третья ошибка, которая показалась мне очевидной: учебники менеджмента говорят об управлении ресурсами. Слово «ресурс» звучит не так грубо как слово «имущество», особенно, если речь идет о людях. Но в чем разница? Я не обнаружил никаких отличий между понятиями ресурс и имущество, так как они используются в учебниках менеджмента. У человека в компании одни функции, у компьютера – другие, но управленческая наука склонна приравнивать человека к другим, нечеловеческим видам ресурсов или имущества организаций, или рассматривать управление как некий комплекс процессов, в которых люди перемешаны с вещами и деньгами. Конечно, прямо так, откровенно, об этом не говорят, но бытовой язык на каждом шагу разоблачает эту фальшивую политкорректность. Говорят о покупке игроков или топ-менеджеров, задают вопрос «сколько ты стоишь». И т.д. Мне это кажется недопустимым. Принципы управления вещами – это одно, и тут может быть достаточно бухгалтерского учета, но принципы управления людьми – это совсем другое. И дело не только в этике, но и в логике, хотя эти две стороны философии уже в глубокой древности были объединены в рамках правила: «что неэтично, то и нелогично».
Свое определение управления я строил как антитезу мудрости Дафта и других признанных авторитетов современного менеджмента.

Определение управления

Управление – это способ прогнозирования, планирования и конструирования будущих состояний Единого объекта, включающего множество людей, которые используют свои разные психические функции ради коллективного выживания.
Теперь разберем это по Аристотелю.
То, из чего. Управление – не вещь, а явление. Нельзя потрогать или понюхать управление. Оно не материально. Это идея или комплекс идей, представлений, образов. Для простоты я все это заменил словом «способ».
То, что. Управление выражается либо в прогнозах внешних обстоятельств, либо в собственных планах какой-то организации, либо в ее действиях по осуществлению планов.
То, откуда. Мы знаем, что примитивные формы управления доступны не только человеку, но и многим животным. Но в человеческих объединениях, в «человейниках» по А. Зиновьеву управление отличается гораздо большей сложностью, и потому сами эти объединения могут включать миллионы и миллиарды особей. Мы можем предположить, что источником именно человеческого управления является человеческий разум. По Юнгу, теория которого мне представляется логически безупречной, Разум это комбинация четырех психических функций – Логика, Этика, Сенсорика, Интуиция. Штука в том, что каждая человеческая особь обладает лишь одной развитой функцией, мы либо логики, либо этики, либо сенсорики, либо интуиты, но "прогнозирование, планирование и конструирование будущих состояний объектов человеческой реальности" требует участия всех четырех функций. Вот почему мы постоянно нуждаемся в поддержке носителей иных функций психики, нежели наша, и вот почему объединение особей является специфически человеческим способом управления.
То, ради чего. Человеческие объединения возникают в силу того, что человеческий Разум распределен между многими особями, но для выживания каждого человека с ограниченной разумной способностью требуется присоединение к группе других особей с другими ограниченными разумными способностями. Создание коллективного Разума это и есть управление, и оно необходимо для коллективного выживания людей, или для увеличения способности к выживанию. Я не рассматриваю в определении управление ресурсами, поскольку в этом нет необходимости. Разум позволяет человеку конвертировать образы реальности в необходимые ему сейчас, и особенно, в будущем ресурсы. Животные зависят от тех ресурсов, которые уже есть. Разум человека способен предвидеть дефицит ресурсов, создавать или захватывать новые ресурсы, до наступления момента ресурсного голода. Этим объясняется доминирующее положение человека в Природе. Выживание Разума само по себе является необходимым и достаточным условием выживания человека.

Теперь у нас есть критерий, чтобы отличить хорошее управление от плохого.
Теперь, сравнивая определение управления с практической деятельностью Анатолия Сердюкова на посту министра обороны, вы с определенностью сможете сказать, что это было не управление, а коррупция управления, порча управления, которая уменьшала нашу с вами способность к выживанию.
Теперь, зная, что МакДональдс уменьшал способность своих потребителей к выживанию, продавая им опасные для здоровья продукты питания, вы не ошибетесь, если скажете, что эта компания управляется неправильно, ненаучно, что она на ложном пути, даже если пока с ней ничего страшного не произошло.
Графически основные показатели качества управления можно представить в виде треугольника справедливости.

треугольник справедливости

Качество управления любыми системами, состоящими из людей, определяется тремя базовыми измеримыми параметрами: состоянием физического и ментального здоровья этих людей, и количеством людей (и их разумов), принимающих участие в управлении.
Рост всех трех параметров (как показано на рисунке) означает рост качества системы (Единого объекта, Объединения). Деградация одного из параметров означает деградацию системы в целом.


Хотелось бы еще раз подчеркнуть важность картины будущего в качестве содержательной стороны управления и выживания объекта в качестве его цели. Курс «Философии управления» структурно построен как доказательство данного сегодня определения.
На первом этапе мы познакомимся с идейными истоками философии управления, то есть тем, что античные философы – Зенон, Сократ, Платон и Аристотель – говорили о смысле жизни человека, его месте в мире, и о том, как отличить правду от лжи.
Затем мы рассмотрим основные законы управления людьми, применимые к любым областям человеческой деятельности – государство, экономика, искусство.
В третью очередь мы рассмотрим действие этих законов в различные переломные исторические эпохи.
Мы завершим курс изучением того мира, в котором мы живем сейчас: переломного, игрового, с неясными правилами и будущим, мира, который еще только возникает.
Программу всего курса см. здесь:
http://milutin-school.livejournal.com/26419.html

Tags: milutin school, философия управления
Subscribe

promo civil_disput august 9, 2012 18:40 114
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments