civil_disput (civil_disput) wrote,
civil_disput
civil_disput

ДОБЛЕСТЬ и ЧЕСТЬ

Человек, не верящий в себя и своему слову, готовый идти за общим мнением, безусловно, не обладает честью.
Но тот, кто злоупотребляет словом «толпа», настаивает не то, чтобы только на своей индивидуальности, а на непричастности к нему других – не обладает доблестью. Поскольку доблесть это всегда оценка других, что ты Д`Артаньян, а не самого себя, что я - Д`Артаньян. В противном случае такое внутреннее убеждение совпало бы с отчасти с честью, а его публичное изложение без надежных независимых подтверждений – с глупостью.
Однако редкая комбинация доблести и чести слишком привлекательна, чтобы ею пренебрегали даже те, кто не обладает ни тем, ни другим. В конечном счете, вокруг доблести и чести собираются уцелевшие воины, у которых нет уже шанса на победу. Вокруг доблести и чести группируются люди и в мирной жизни. Нужно иметь хоть каплю и того и другого, чтобы долго управлять хоть чем-то.
Не потому ли доблесть и честь так часто имитируют правители, подменяя первое вымыслами пиарщиков, а второе – запретами сомневаться в этих вымыслах?
Не по той ли самой причине покорные критики часто приравнивают первое к кассовым сборам, а второе – к появлению на ковровой дорожке или отказу на ней появиться?
Поговорим об этом последнем случае.
М. Соколов против Б. Акунина. Было или не было?
Я поверил уважаемому мною журналисту, что «было» - и будет обидно, если в словах журналиста наряду с доблестью – а он доблестно пишет – не обнаружится на сей раз чести. Тогда и доблесть, пожалуй, ни к чему.
Но в писательском подвиге Б. Акунина я по определению не вижу ни того, ни другого.
Приведу фрагмент моей старой записи – ей уже почти два года – о Фандорине.
Кто таков?

"- Воля ваша, Ксаверий Феофилактович, а только странно! – с горячностью повторил Фандорин. – Тут какая-то тайна, честное слово! – И упрямо подчеркнул. – Да, вот именно тайна! Судите сами. Во-первых, застрелился как-то нелепо, «наудачу», одной пулей из барабана, будто и вовсе не собирался стреляться. Что за фатальное невезение! И тон предсмертной записки, согласитесь, какой-то чудной – вроде как наспех, между делом написана, а между тем проблема там затронута важнейшая. Нешуточная проблема!
- голос Эраста Петровича аж зазвенел от чувства.

Этот чувствительный юноша с горящими глазами, фигура трагическая – с младых лет принуждаемая, о Боже, жить своим трудом – и, одновременно, персонаж водевиля – носит для стройности корсет из китового уса; литературный герой, вызывающий неизменное сочувствие, принесший его создателю заслуженную славу – кто он?
Борис Акунин кокетлив и лукав: не было прототипа. Что-то от Печорина, больше от князя Мышкина, ну и от себя чуть-чуть.
Не стану спорить. Автору виднее.
Тем более, что винтажные акунинские картинки так занятно разглядывать, что его образы столь же просты, сколь и эфемерны, как образы каких-нибудь диковинных марсиан – ведь та жизнь ушла и никогда не повторится? В последней четверти XIX века и в начале следующего, жестокого серебряного века не было недостатка в юношах с горящими глазами. Их манерность, чувствительность, и вызывающий порой оторопь альтруизм – все это кануло в Лету, не правда ли? Со вздохами в Летнем саду, пароконным экипажем и корсетом из китового уса.
Любой хороший писатель одновременно искусный притворщик. Он эксплуатирует наше невежество, лень, склонность к самообману и нежелание помнить.
Давайте присмотримся к одному человеку, современнику Эраста Петровича Фандорина, который так же как он (какое совпадение!) проходит по ведомству московского, а позже всероссийского политического сыска. И человек этот, прошу заметить, в самом нежном возрасте пережил таинственную душевную драму, и даже почти что сирота.
Нужно только оговориться, что фигура Сергея Васильевича Зубатова (1864-1917) совсем не эфемерная, и вовсе не относится к прошлому. Это, скорее, наш современник. Вызывающий заметно меньше сочувствия. Пожалуй, это образ даже несколько зловещий. Может быть, потому-то и не помнит своего прототипа писатель Акунин?
Не суть. Отправимся в Москву и познакомимся с гимназистом Сергеем Зубатовым, увлеченным обществом девицы А. Михиной. Михины и Зубатовы жили по соседству. Отцы молодых людей – оба военные. Однако, семья Михиных гораздо более вольнодумная, либеральная и не чурается еврейства. Это настолько раздражает отца Зубатова, что он в 1882 году забирает бумаги сына из гимназии и фактически выгоняет его из дома. В 1883 г. Сергей Зубатов женится на А. Михиной и, судя по всему, это счастливый брак. Молодые живут у родителей Михиной. В этом доме прекрасная библиотека, широко известная в кругах московской интеллигенции. У Михиных собираются молодые люди, желающие изучать политэкономию. Изучают они ее по Марксу. Это не тайное общество, а скорее кружок людей, готовящихся в революционеры. Все – с горящими глазами.
Что-то происходит в этой компании около 1886 г. Вот, что пишет С.В. Зубатов:
«...Мне поведали, как «пользовались моими услугами» кривоулыбающиеся господа: они обратили нашу библиотеку в очаг конспирации, очевидно, считая себя вправе, за благостью своих конечных целей, совершенно игнорировать мою личность, стремления, волю и семейное положение. Я оказывался в глупейшем и подлейшем положении».
Историки теряются в догадках. Мы можем предположить, что тут не обошлось без ревности. Сергей Зубатов становится злейшим врагом своих бывших товарищей. Из народовольца он превращается в убежденного сторонника самодержавия. Он дает клятву бороться до конца своих дней с революцией.
Достоверно неизвестно, в какой момент Зубатов становится сексотом московского охранного отделения. Возможно, это произошло в том же 1886 г., когда в Москве прокатилась мощная волна арестов. Революционеры, пережившие разгром Народной Воли, и создавшие впоследствии новую партию эсеров, обвиняли в тех арестах именно Зубатова. В арестах и гибели своих товарищей: М. И. Фондамипского, умершего в ссылке в Иркутске, и О.Г. Рубинок, сошедшего с ума в тюремной камере и тоже вскоре умершего. Как вам такой Эраст Петрович?
Аресты товарищей Зубатова (всего около 200 чел.) не могли не сказаться на его положении в революционной среде. Это положение становится шатким и опасным. Возникает и новый семейный конфликт. Теперь уже с Михиными. Но полиция не оставляет своего агента. В 1887, а по другим данным, в 1891 г., Зубатов официально принят на службу в охранное отделение. Политический сыск становится его стихией".

Конечно, замысел Акунина несколько более тонок, чем у Стругацких, которые открытым текстом отправили своего Максима служить в КГБ – комитет галактической безопасности. Конечно, с благородной миссией отправили, как и Акунин – Фандорина. Но был лишь один реальный человек в истории России, страшно похожий на Фандорина – это факт.
untitledзубатов
А КГБ есть КГБ, что на земле, что в космосе. И на митинге политзэков Стругацкие, при всем уважении к солидным тиражам, смотрелись бы бес-честно.
Точно так же, как неуместен сегодня Б. Акунин ни в одном из политических лагерей.
Учился в советском ИСАА, рекомендован, стало быть, на учебу райкомом ВЛКСМ (иначе в те годы нельзя) – предал.
Творил позитивный образ чекиста – за деньги или по велению души – для потребителей упрощенной версии модерна, т.е. нарождавшейся в 90-е городской буржуазии - и тут, не удержался, предал.
Записался в третий лагерь. Предаст?
Не знаю. Возможно, что и нет. Люди сложные существа.
Но ни чести, ни доблести я в творчестве Б. Акунина не наблюдаю, поэтому готов предположить худшее.
Tags: поэты
Subscribe

  • Начало чего-то нового!

    Не могу не поделиться. "Это, я чую, начало чего-то нового: зимние террасы в кафе, перенос на зиму Дня ВДВ и зимнее купание в фонтанах ( ну а чо, не…

  • Ding an sich, и как с этим бороться?

    Белорусская оппозиция оказалась вещью в себе. Объясняя, что такое вещь в себе, Гегель писал, что это, например, ребенок, который не осознает себя в…

  • Саша с автоматом. Белорусское средневековье

    "вопрос о присоединении Белоруссии к России всё чаще поднимается в контексте не "если", а "когда уже?!" А почему к России? Есть, безусловно,…

promo civil_disput august 9, 2012 18:40 114
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments