civil_disput (civil_disput) wrote,
civil_disput
civil_disput

Categories:

УНИВЕРСИТЕТ И ГОСУДАРСТВО: ПОЛИТИЯ и ПОЛИТИКА

Оригинал взят у civil_disput в УНИВЕРСИТЕТ И ГОСУДАРСТВО: ПОЛИТИЯ и ПОЛИТИКА
Никакой поход не дается с таким трудом, как возвращение к здравому смыслу. – Бертольд Брехт
модель

Словом «государство» мы можем передать два разных смысла.
Это 1) либо власть конкретного государства – России, Франции, Китая, и т.д. либо 2) власть государства вообще, общий шаблон для всех государств, признаки «государственности», благодаря которым мы опознаем конкретную власть как «государственную».

Оба смысла являются «здравыми», но путать конкретное государство и государственность все же не стоит.

Войско Нестора Махно выпускало свои деньги и контролировало обширные территории, но были ли махновцы «государством»? Пожалуй, сами они с этим не согласились бы, поскольку исповедовали идеи анархизма.
Когда Рюрика, впервые с друзьями посетившего Новгород, спросили «кто ты такой», Рюрик взял секиру и зарубил любознательного горожанина. Летописцы моментально опознали в нем «государственника». Но был ли Рюрик государством, как сообщает учебник истории? Даже вместе с друзьями?
Абхазию и Южную Осетию Россия считает «государствами», но многие другие государства так не считают. Большинство государств мира признало Палестину за «государство», но с этим не согласен Израиль, внутри которого Палестина находится.

Сложности такого рода могут привести к отрицанию «государства вообще». Дескать, есть только конкретные случаи государств, каждое из которых сложилось или сложится исторически, но нет общего шаблона «государственности».
Первый исследователь этого вопроса Платон, однако, шаблон государственности ставит прежде и выше конкретных форм правления.

Полития у Платона это идеальное государство или «истина о государстве», а Политика – воплощение этой истины в практике конкретного государства.
Степень «истинности» конкретного государства зависит от того, насколько в этом государстве известна Политейя и от того, насколько Политика государства способна ее воплотить. Но, в любом случае, есть некая истинная государственность, а практика любого государства представляет собой приближение к этой истине.

Какие-то крохи истинной государственности – право силы или право храбрости – могли быть известны и Рюрику, и Нестору Махно, но для появления «полноценно-истинного» государства необходимы следующие условия: 1) Наука об истинном государстве; 2) Постоянное профессиональное управление политикой с опорой на науку о государстве; 3) Комфортное положение большинства людей, выражающееся в росте параметров участия, ума и здоровья общества, управляемого или управляющего собой через механизмы истинного государства.
Обоснование последнего пункта см. здесь:
http://milutin-school.livejournal.com/30903.html

Не все этапы этого пути пройдены человечеством, случались регрессивные движения на этом пути, не все уроки истинной государственности усвоены, действия людей во власти и управлении изобиловали ошибками и отклонениями от предсказанного еще в древности курса.
Сегодня я хотел бы вкратце перечислить достижения человечества в постижении политейи, отметить недостатки и обозначить некоторые перспективы.

1. Философия об истинном государстве, осознавшая, что Полития и Политика – разные явления, возникла 2500 лет назад, а ее учение изложено в книге «Полития» Платона, название которой мы переводим неправильно, не «истина о государстве», а просто «Государство». Но так уж сложилось. Однако философия – не наука, это только целеуказание для науки. Науки о государстве, способной предложить конкретные строительные проекты в этой области, в античности еще не было.
2. Профессиональное управление Политикой, как постоянная функция в каком-то общежитии людей. Появление управленцев-профессионалов, способных из поколения в поколение накапливать эмпирический опыт об управлении, является первым шагом к познанию истины о государстве, т.е. Политейи. Впервые слой профессиональных чиновников, знакомых с философией Платона, появляется в Римской империи около 2000 лет назад. Но исчезновение этой средиземноморской империи примерно 1700 лет назад надолго лишило человечество возможности накопления знаний по вопросам управления и теоретизирования этих знаний в духе философского учения о Политейе. Единственный источник отчасти «истинной государственности» был утрачен как постоянная практика, и, хотя философские представления о такой государственности отчасти наследовались Христианской Церковью, европейский мир вернулся к своему первобытному состоянию: 1) управление на микро-уровне концентрировалось в феодально-крестьянских общинах и регулировалось сложной системой неписаных правил, обычаев и договоренностей. Поскольку внутри каждой отдельной общины ее система управления никак не фиксировалась письменно, невозможным было и ее осмысление на рациональном уровне. Общины как-то управляли собой, но они не понимали, как и почему они это делают. 2) На макро-уровне, т.е. на уровне осознаваемом сегодня в качестве «государственного», складываются высокоспециализированные общины, чьей функцией становится защита нижестоящих феодально-крестьянских общин от внешних угроз. Такие высокоспециализированные общины мы сегодня называем «правящими династиями», «монархиями» или совершенно волюнтаристски именуем их «классом феодалов», забывая о том, что прочие, «не государственные» феодалы находились у них в подчинении, либо поднимали против них бесконечные мятежи, либо устраивали на них покушения разной степени успешности. В действительности же т.н. класс феодалов распадается на два больших класса средневекового общества: а) верхушку земледельческих общин, где феодалы выполняют судебные, полицейские, или распределительные функции в интересах «своей» конкретной общины и б) общины особого рода, утратившие хозяйственную функцию, но развившие в себе функцию военную в интересах защиты большого конгломерата нижестоящих общин – вот такие двух-уровневые системы управления называем Французской, Английской или Русской монархиями. Важно понять, что на каждом уровне это управление именно общинное и осуществляется по правилам, диктуемым традицией, передаваемым через воспитание, из уст в уста, по правилам очень сложным, ни в каких документах полностью не зафиксированным.
Наличие средневековых судебных уложений вовсе не означает, что такие судебные уложения были обязательными или хотя бы даже известными в каждой общине, тем более, в каждой семье, а практику «полюдья» (отъема княжеской дружиной ценностей у защищаемых ими общин, в количестве «где сколько получится») не стоит путать с регулярной системой налогообложения, как она существует в современных государствах. Отношения между общинами внутри средневековых «государств» скорее напоминают межгосударственные отношения современной эпохи: частные договоренности по частным вопросам, периодические войны и реквизиции. А роль таких «общегосударственных» институтов как Римско-католическая или Православная церкви мы вполне можем уподобить миротворческой функции современной ООН. Но то, что сегодня именуется «мандатом на проведение миротворческой операции», в прошлом понималось как «крестовый поход против еретиков». Целями крестовых походов, как известно, иной раз становились не только Иерусалим, но и Тулуза, а также многие другие районы, входящие в состав современных Германии, Литвы и Польши.
Как мог выглядеть мир средневековых общин?
«Горная гряда Хараз сыграла большую роль в истории Йемена. Деревни в этом районе строились не в долинах, а на вершинах гор, и каждая окружалась неприступными стенами, фактически превращаясь в классический средневековый замок. Эти деревни-замки сохранились до наших дней практически такими же, какими были в 9-12 веках».
http://ru-travel.livejournal.com/26788827.html
Нечто подобное можно увидеть и у нас в Осетии или в Чечне. Дома-башни, деревни-крепости.
панорама

деревня


А это житель одной из деревень.
житель

Не только стены, башни и вооруженные люди защищали общины от любых попыток централизации – в конце концов, мушкеты и пушки королевских армий сломили сопротивление феодально-крестьянских ополчений, как это было в России, начиная со Смутного времени и правления первых Романовых, и во Франции – со времен Ришелье.
Но, даже захватив общину, администратор должен был отступить перед ее внутренней сложностью.
«Давайте вообразим сообщество, в котором семейства имеют узуфрукт на засеянную землю в течение основного сельскохозяйственного сезона. Однако сеять можно только определенные культуры, и каждые семь лет узуфрукт на землю перераспределяется среди семей согласно размеру каждого семейства и числу здоровых взрослых в нём. После того, как урожай с посева собран, вся земля из-под зерновых становится обычной землей, на которой любая семья может подбирать колосья после жатвы, выпускать на нее домашнюю птицу и пасти скот и даже посадить быстро вызревающие зерновые культуры в сухой сезон. Право выпускать птицу и домашний скот на пастбище, находящееся в общем содержании деревни, распространено на все местные семьи, но число животных, которые могут быть выпущены, ограничено соответственно размеру семейства, особенно в сухие годы, когда фуража недостаточно. Семьи, не использующие своё право на выпас, могут отдать его другим жителям деревни, но не посторонним. Каждый имеет право собирать необходимое количество дров для потребностей семьи, кузнецу же и пекарю даются большие паи. Никакое коммерческое использование деревенского леса не разрешается.
Посаженные деревья и выросшие на них плоды являются собственностью семьи, которая их посадила, независимо от того, где они растут. Однако плод, упавший с такого дерева, принадлежит любому, кто его поднимет. Когда семья срубает одно из деревьев или оно свалено бурей, ствол дерева принадлежит семье, ветки – соседям, а «вершки» (прутики с листьями) – любому бедному жителю деревни, который подберет их. Выделяется земля в пользование или в аренду вдовам с детьми и иждивенцам мужчин, призванных на военную службу. Права узуфрукта на землю и деревья могут быть даны любому в деревне, а в том случае, если они не востребованы никем из данного сообщества, они могут быть отданы кому-то из чужаков.
В случае неурожая, приведшего к нехватке продовольствия, многие из этих правил заменяются на другие. Ожидается, что богатые жители возьмут на себя часть ответственности за бедных родственников – помогая им на их земле, нанимая их или просто кормя. Если же дефицит продовольствия сохраняется, совет, составленный из глав семейств, может провести опись запасов продовольствия и начать ежедневно нормировать их. В случаях острой нехватки продуктов или угрозы голода, женщин, вышедших замуж за жителя деревни, но ещё не родивших детей, перестают кормить – предполагается, что они вернутся в свои родные деревни. Это описание можно было сделать более подробным. Само собой разумеется, это упрощение, но оно передаёт отчасти фактическую сложность отношений собственности там, где преобладают местные обычаи. Системы землевладения, основанные на обычаях, не стоит романтизировать, они обычно расколоты неравенствами рода, статуса и происхождения. Но так как они узкоместные, специфические и приспосабливаемые, их гибкость допускает микрорегулирования, ведущие к изменениям существующей практики.
Здесь важно отметить следующее:
В общинах потребление складывается из двух составляющих:
Потребление результатов только своего труда;
Потребление результатов труда всей общины в широком смысле.
В дальнейшем эта идея двойного потребления понадобится для понимания экономических и социальных процессов в современных обществах.
А пока вернемся к сложностям рождения «научного» государства.
Вообразите теперь законодателя, который хочет отразить эту практику. Вообразите, другими словами, записанную систему определённых законов, которые пытаются отобразить этот запутанный клубок отношений собственности и землевладения. Голова пойдет кругом от этих пунктов, подпунктов и ещё под-под-пунктов, которые потребовались бы для сведения этой практики к набору инструкций, которые администратор мог хотя бы понять, не то, что исполнить».
«Фактически всюду в Европе раннего модерна имели место бесконечные микрополитические уловки относительно того, как с выгодой для себя применять корзины разной степени износа, разной наполненности, различных способов плетения, различающихся влажности и толщины самой корзины и так далее. В некоторых областях местные стандарты бушеля и других единиц измерения сохранялись в металлической форме и были вверены попечению доверенного должностного лица или в буквальном смысле были вырезаны в камне в церкви или в зале ратуши. И на этом дело еще не кончалось. Как следовало засыпать зерно (с высоты плеча, что его несколько утрамбовывало, или от пояса?), какой влажности оно может быть, можно ли встряхивать емкость с зерном, и, наконец, можно ли и как выравнивать поверхность зерна, когда емкость наполнена, - все это было предметом долгих и ожесточенных споров. Одни договоренности требовали, чтобы зерно насыпалось с «горкой», другие – с «полу-горкой», третьи – чтобы поверхность зерна была выровнена гребком (ras). Все это были нетривиальные вопросы. Феодал мог увеличить арендную плату на 25 процентов, настаивая на получении пшеницы и ржи в бушелях с горкой. Если, по обычаю, бушель зерна должен был быть выровнен гребком, то дальнейшая микрополитика вращалась бы вокруг гребка. Должен ли он быть круглым и трамбовать зерно, поскольку его катят против гребня, или заостренным? Кто должен ровнять зерно? Кому можно доверить хранение гребка?» - Джеймс Скотт
Итак, наконец, третье условие появления «истинного» государства.
3. Профессиональные администраторы должны иметь возможность точных измерений общих условий, конкретных затрат и результатов хозяйственной деятельности.
Не только должны быть введены единые стандарты мер и весов – это еще полдела, человеческие существа также должны быть переделаны таким образом, чтобы их можно было измерить статистическими методами. Статистика не умеет оперировать такими качественными статусными понятиями как «старший брат» и «младший брат», «добрый барин» или «справный мужик». Статистике, помимо метров и килограммов, нужны «трудоспособные», «пенсионеры» и «иждивенцы», «работодатели», «военнослужащие», «налогоплательщики», «землевладельцы», «арендаторы».
Чтобы государство стало точным измерителем и точным администратором, необходимы были два условия: 1) Наука, способная производить объективное и, прежде всего, эмпирическое (опытное) знание и 2) ликвидация феодально-крестьянских общин. Начало этому процессу, который был становлением одновременно и государства, и науки, в Европе было положено в XVII в., т.е. 300 лет назад, а в России в XIX в. – примерно 160 лет назад. Однако в России «научное» государство прошло свой путь быстрее, достигнув пика развития примерно в 1960-х гг., и разрушившись в 1991 г. В Европе и США конец «научного» государства близок, но еще не наступил.
Что же делает этот конец неизбежным?
4. Мы с самого начала обозначили «Комфортное положение людей в государстве, выражающееся в росте параметров участия, ума и здоровья этого общества, управляемого или управляющего собой через механизмы истинного государства» в качестве условия истинной государственности вообще.
«Научное» государство смогло сломать сопротивление общин точным измерениям и переделать их в общество.
царь

Теперь комфортное развитие того, что осталось – обществ, необходимо поддерживать искусственно, подобно тому как в питомниках искусственно выращивают елки к новому году. В полной мере эта задача не осознана в теории государственного управления, а практически выполняется очень плохо.
Можно назвать, по меньшей мере, две фундаментальные управленческие проблемы, требующие срочного внимания, каждая из которых способна обрушить современное «научное» государство.
1) Проблема этносов. Общины исчезли, а этносы остались. Этносы не являются продуктом государственного управления – это реальность, существующая объективно, но реальность игнорируемая. К чему приводит ее игнорирование, хорошо видно на примере такого ослабленного государства как Украина. В Украине западно-украинский и восточно-украинский этносы находятся уже 20 лет в непримиримом антагонизме, что не дает возможности сформировать эффективное государство. Власть переходит то к одному этносу, то к другому – Кравчук (Запад), Кучма (Восток), Ющенко (Запад), Янукович (Восток) – а проблемы развития государством не решаются, или решаются путем заимствования ресурсов других государств, а то время как в собственно украинском государстве идет постоянная борьба за власть с очевидной этнической подоплекой.
В прошлом подобные конфликты разрешались большой кровью, но совершенно непонятно, как разрешить этнический конфликт без крови, без раздела страны, путем демократических процедур «научного» государства.
украина

Языковая карта Украины по данным сети ВКонтакте. Красный – западный украинский язык, синий – восточный.
Нетрудно заметить, что люди, осознающие себя в качестве этноса – реальность, фиксируемая в Европе со времен Наполеона – появляются как реакция на исчезновение общинной самоидентификации. Вместо того, чтобы признать эту реальность в качестве условия существования, Государство и Университет фактически объявили войну реальности, как прежде воевали с общинами, хотя об этом редко говорится прямо. Как мы отмечали в ходе одной из лекций, Разум – это ни что иное, как коллективный разум Этноса, Этнос – форма существования Разума, и, по-видимому, невозможно ликвидировать форму, не истребив и содержание.
http://milutin-school.livejournal.com/31433.html

Таким образом, дилемма дальнейшего существования Государства и Университета состоит сегодня в том, чтобы либо уничтожить вслед за общинами также и общества, рискуя уничтожением также и Разума, либо все же попытаться изменить модель управления, переделав и Государство, и Университет во что-то иное, более совершенное.

2) Противоречие между капиталом и потреблением.
Джон Мейнард Кейнс построил в 1930-х гг. теорию, содержащую в себе приговор экономической модели «научного» Государства Модерна независимо от того, будет ли эта модель капиталистической (конкурентной) или социалистической (неконкурентной).
Чтобы понять суть теории, нужно провести мысленный эксперимент, предположив, что все человечество (и вся экономика) состоит из 10 чел., производит 10 фантиков в год (универсальный товар) и потребляет тоже 10 фантиков в год, а больше ничего произвести и потребить невозможно.
Далее, в капитализме разделим эту конструкцию на два предприятия, по пять человек в каждом, один капиталист и четыре наемных работника.
Вопрос: какую зарплату должен платить себе капиталист?
До сих пор никто из тех, кто пытался решить эту теорему, не смог оспорить выводов самого Кейнса.
Капиталист в условиях конкуренции, где даже переход только одного работника в стан противника означает неминуемое разорение, вынужден будет удерживать и «омертвлять» часть фантиков, чтобы использовать их как резерв в конкурентной борьбе – стимулирование труда, инвестиции в новую технику, подкуп потребителей и т.п. Но все эти меры приводят к тому, что потребители будут в конечном счете «недопотреблять» фантики, а оба предприятия с каждым зарплатным циклом - наращивать объем нереализованной продукции. Потребители «недопотребляют», предприятия «недопродают», итог – разорение обоих предприятий и крах всей экономики; либо разорение одного предприятия и переход всей системы в неконкурентное (социалистическое) состояние. В социалистическом состоянии одно сверх-предприятие «недопроизводит» фантики, вследствие исчезновения стимулов к труду, и в результате экономика опять-таки рушится от «недопотребления» «недопроизведенного».
Еще самим Кейнсом было замечено, что выходов из данной теоремы только два: 1) силой отбирать у капиталистов часть их капитала и перераспределять среди потребителей – такой выход он считал наилучшим для сохранения капитализма; 2) вывозить часть «недопотребленных» фантиков в некапиталистические экономики – соцстраны или колонии. Однако первые активно этому сопротивлялись, поскольку Кейнса хорошо прочитали не только на Западе, но и в СССР, и было сразу понятно, зачем такая торговля нужна Западу. А вторые – колонии, исчезли после второй мировой войны. Наконец, после 1991 г. исчез и мир социализма, за исключением Китая, который, однако, переделал себя так, что ему и свои фантики уже некуда девать.
Таким образом, система капитализма стала абсолютно замкнутой, но конкуренция в ней усилилась за счет гигантской новой экономики Китая, также капиталистического типа.
Временный выход для Запада был найден на путях присвоения этно-накопительной ренты бывших стран европейского социализма, и на этом стоит остановиться подробно, поскольку это нас с вами касается в первую очередь.
Как было уже отмечено, потребление в общинах складывалось из двух элементов: потребление результатов своего труда, и потребление результатов труда всей общины в широком смысле. «В широком смысле» означает «не только в этом сезоне от посева до урожая», но и всего накопленного общиной коллективного богатства за всю ее историю.
То же самое происходит и в обществах, и на примере обществ проще понять, что представляет собой второй компонент потребления.
Автор теории этно-накопительной ренты Вазген Авагян (Авагян В., РЕНТЫ: ВИДЫ И ПРОЯВЛЕНИЯ», Уфа-2010 г.) пишет, что всякий народ в процессе исторического развития осуществляет т.н. «этно-накопление» - аккумулирование благ, служащих катализаторами для последующего стимулирования труда.
http://economicsandwe.com/doc/3182/

Скамейка в парке, на которую можно присесть бесплатно, красивый вид из окна, плодородие почв, которые этнос смог сохранить или улучшить трудом многих поколений, системы пенсионного, социального обеспечения, наличие педагогов, школ и университетов, врачей и женских консультаций, церквей, музеев, национальная кулинария – все это и многое другое, по мнению автора, причисляющего себя к новосибирской экономической школе, входит в понятие этно-накопительной ренты.
Подобно тому, как первые капиталисты, разрушая феодально-крестьянские общины в Европе и в колониях, навязывали им одновременно продукты капиталистических предприятий в обмен на труд на этих предприятиях, и тем самым присваивали себе общинную этно-накопительную ренту, так же и в 1990-2000 – е гг., Запад, руководя разрушением и расхищение элементов общественной инфраструктуры соцстран, способных генерировать доход от этно-накопительной ренты, замещал потребление этой ренты потреблением «фантиков» собственного производства.
Примеры: Болгария, Прибалтика, лишившиеся собственной промышленности и сельского хозяйства и перешедшие на паек Евросоюза, ну и, разумеется, Россия в этот период тоже следовала в русле плана Запада по спасению западной экономики за счет российской этно-накопительной ренты. В 1998-2000 гг. в России был запущен процесс новых этно-накоплений, но их перспективы пока неочевидны.

график


Последний мировой финансовый кризис, начавшийся в сентябре-октябре 2008 г. становится системным кризисом Государства и Университета во многом потому, что этно-накопительная рента бывших соцстран уже исчерпана, а иных резервов у капитализма нет.

Ограбление Ливии или несостоявшееся (пока) из-за «вето» России ограбление Украины едва ли могли прибавить больному год-два. Не такие уж это объемы для мирового хозяйства.
Не многим лучше выглядят стратегические перспективы мировой экономики, если стратегам США удастся «сломать» экономики Германии и России рукотворным гуманитарным кризисом в результате распада Украины. Предполагается, что Россия примет от 15 до 20 млн. беженцев после падения правительства Януковича. Примерно такая же нагрузка ляжет и на конкурентные возможности Германии.
Выигрыш для империи США в этом случае – лет 5-6 относительно устойчивого роста. Опять же, не панацея.

Что же делать?
Одна из распространенных теорий преодоления кризиса видит его на путях ликвидации «научного» Государства и формирования взамен (на руинах) сетевой научной сверх-общины, где преимущества естественной общинной практики управления будут дополнены инновационными способами теоретизирования этой практики компьютерными сетями, представляющими собой симбиоз человеческого и машинного сознания.
Более подробный разговор на эту интересную и чрезвычайно масштабную тему логично отложить до того момента в будущем году, когда мы сможем приступить к изучению советского и пост-индустриального этапов эволюции Университета и Государства.

Tags: университет и государство
Subscribe
promo civil_disput august 9, 2012 18:40 115
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments