civil_disput (civil_disput) wrote,
civil_disput
civil_disput

ЦАРЬ И ПАРОВОЗ

(лекционная часть встречи 4 июня без обсуждения и отчета о том, как идет уничтожение реконструкция Соловков)

В течение 13 лет правления Александра III (1881 – 1894) российское правительство ставит перед собой и отчасти решает две задачи: 1) ввести государственное регулирование частного предпринимательства; и 2) восстановить социальную стабильность за счет определенной государственной политики.
Заметим, что эти вопросы ставятся в центр повестки дня через 20 лет после того, как отмена крепостного права подтолкнула Россию в сторону капитализма.
Сегодня мы в России опять находимся в той же точке: второму изданию российского капитализма исполнилось 23 года.
И в этой точке мы видим, что правительство Путина предпринимает шаги примерно того же рода, что и правительство Александра III.
А именно, вместо частной инициативы в стратегически важных областях экономики поощряется государственное участие.
Вместо расширения политических прав населения происходит их ограничение.
Вместо политического плюрализма происходит возрождение моноцентрической государственной идеологии.
Большие государственные средства тратятся на перевооружение армии и укрепление полицейских служб.
Насколько это правильно?
Ключевым параметром ситуации является слово «капитализм». Сегодня это явление у нас находится в том же возрасте, что и в момент вступления на престол Александра III.
Но в чем смысл капитализма?

Мой ответ не совпадает полностью ни с марксистской точкой зрения (этап в развитии производительных сил, предшествующий коммунизму), ни с веберианской (явление культуры), ни с либеральной или апологетической (наивысший этап в развитии правовой системы).
Я рассматриваю капитализм не как всеобъемлющую социально-экономическую систему, а лишь как часть системы. В моем представлении эта часть системы необходима для решения определенных социальных проблем за счет предпринимательской способности. Поэтому я приравниваю капитализм к предпринимательству. Но есть и другие социальные проблемы, к решению которых предпринимательская способность отношения не имеет, и в решении которых она даже противопоказана.
Логические основания для такого утверждения следующие.
Существуют два вида спроса: рисковый и безрисковый.
Рисковый спрос сложно или невозможно прогнозировать. Сколько покупателей предпочтут французскую кулинарию в Сургуте? Попробуй, посчитай. Но сколько покупателей в Сургуте купят каждый день хлеба, масла, бензина посчитать несложно. Это безрисковый спрос.
Рисковый спрос для своего удовлетворения требует предпринимательской способности, рекламы, конкуренции и прибыли – иначе невозможно компенсировать потери предпринимателя, которые возникают в каждом цикле из-за того, что он не угадал спрос, или из-за того, что некоторое количество его покупателей внезапно открыло для себя тайскую кухню.
Соответственно, в тех сегментах рынка, где существует рисковый спрос, нужен предприниматель: такси (но не городская автобусная линия), венчурное финансирование (но не стимулирование экономики за счет потребительских кредитов).
Понятно, что рисковое предпринимательство нуждается в неких функциях, которые должны выполняться на безрисковой основе (например, охрана порядка), а безрисковая экономика нуждается в предпринимательских функциях (например, технические новации связаны с риском и потребность в них сложно прогнозировать), однако ограниченность сферы предпринимательства вполне понятна из рассуждений выше.
Предприниматель удовлетворяет непрогнозируемый спрос на новизну, престиж, комфорт, что в совокупности можно свести к стратегии повышения социального статуса или попросту к сексуальной стратегии атомарных индивидов, предприниматель делает все это, рискуя, а экономика предпринимательства такова, что она нуждается в прибыли для компенсации риска.
Но что противостоит предпринимательству? – Управление.
Управление обслуживает не спонтанные, случайные, избыточные потребности людей, но удовлетворяет спрос на средства коллективного спасения ради сохранения целостности общежития. Управление не рискует, когда знает законы управления и количество людей в общежитии. Соответственно, управление не нуждается в предпринимательской способности и в плате за риск.
Главная задача государственной социально-экономической политики состоит в разграничении сфер предпринимательства и управления.
Если мы ограничиваем предпринимателя в плате за риск, мы, соответственно, ограничиваем все общество в этом риске, инновациях и, в конечном счете, в развитии.
Но если мы даем предпринимателю взимать плату за риск при продаже коллективных средств спасения, спрос на которые не является рисковым, то их цена для общества становится чрезмерной, а самих средств будет недостаточно. Значит, мы тем самым снижаем заинтересованность членов общества в этом обществе, увеличиваем социальную нестабильность, ухудшаем демографические показатели, и, в конечном счете, также ставим ограничения развитию, только другого рода.
заболеваемость
http://burckina-faso.livejournal.com/703409.html
И как результат:
демография
http://toomth.livejournal.com/1215383.html
Ошибки в управлении безрисковым спросом приводят к тому, что общество паразитирует на новаторах, которых всегда и так мало – советская ситуация.
В другом случае новаторов оттесняют экономические паразиты и паразитируют на общественных интересах – это наша российская, постсоветская ситуация.
Эти абстрактные рассуждения я хотел бы иллюстрировать отрывком их воспоминаний Сергея Юльевича Витте (1847 – 1915), относящихся к началу балканской войны 1877-78 гг.
Для строительства железных дорог правительство привлекало частные капиталы. Частных инвесторов было немного, а денег на строительство не хватало. Поэтому правительство шло на предоставление разнообразных льгот. В итоге, когда дороги были построены, сложилась парадоксальная ситуация. Частные владельцы дорог были свободны в своей тарифной политике, а правительство ежегодно им доплачивало 40 млн. рублей из казны на покрытие убытков, которые «почему-то все время возникали». Но хуже было другое. Правила движения были хаотическими, вопросами безопасности брезговали заниматься, и когда началась война, ради которой эти дороги строились, оказалось, что перевезти войска невозможно: нет ни вагонов, ни паровозов в должном количестве.
Иными словами, железные дороги отвечали своему назначению, как средству извлечения предпринимательской прибыли за риск, которого не было – строительство и эксплуатация были целиком гарантированы казной, но эти дороги совершенно не могли выполнять функцию коллективного спасения.
Теперь, собственно, выдержки из воспоминаний С. Ю. Витте, которому были даны диктаторские полномочия с условием либо перевезти армию на фронт, либо самому отправиться в Сибирь (на нем «висело дело» о железнодорожной катастрофе, произошедшей ранее):
«С первого же раза выяснилось, что план мобилизации железных дорог не был выполнен и ко мне на Одесскую дорогу не пришли те паровозы и вагоны, которые по плану должны были прийти.
Недохватка эта происходила вследствие того, что, по общему правилу, на европейских железных дорогах каждый машинист должен иметь свой паровоз, следовательно, работа машины связана с работой машиниста, т.е. паровоз работает столько часов, сколько в состоянии вынести организм человека. Я собственным умом дошел до того заключения, что нужно, чтобы паровоз постоянно двигался. Необходимо только менять машинистов, которых гораздо легче достать, чем паровозы. Поэтому паровоз может двигаться, скажем, из 24-х часов 20 часов в сутки, между тем как если паровоз связан с машинистом, он из 24-х часов может двигаться только 10. Я тогда не знал о существовании американской системы, а пришел к этому решению по необходимости.
По общему правилу, где дорога в один путь, можно пускать, только один поезд и до тех пор, пока поезд не придет на следующую станцию, другой поезд за ним отправлять нельзя. Но так как поезда страшно опаздывали, я стал отправлять поезда днем – поезд за поездом.
Без сигнализации посредством семафоров нигде поезд за поездом не пускают, потому что это очень опасно. Я же был вынужден прибегнуть к этому, потому что иначе мне пришлось бы совершенно остановить передвижение армии».
Эта зарисовка показывает, к каким средствам приходилось прибегать правительству, чтобы разграничить сферу предпринимательства и управления средствами коллективного спасения.
В дальнейшем с этой целью предпринимаются важнейшие экономические реформы Александра III: тарифное регулирование стратегических отраслей и их частичная национализация, а также государственный протекционизм во внешней торговле.
Если говорить о транспорте, то из 44 железных дорог в частной эксплуатации к концу века осталось только 6, а прибыль от их эксплуатации достигла 112 млн. рублей. Из убыточной отрасль превратилась в прибыльную.
Параллельно с этим ограничением предпринимательства в безрисковых сферах, его стимулировали в рисковых. Это также достигалось путем вмешательства государства: предоставление казенных заказов, льготных кредитов, низкие налоги.
Современники характеризовали курс Витте как «просвещенный абсолютизм» в области капитализма. В чем-то эта политика напоминает действия французов в эпоху Людовика XIII – Людовика XIV. В этот период складывается контур индустриального будущего России с опорой на транспорт, тяжелое машиностроение, химическую и добывающую отрасли. Большое развитие получают и «народные» отрасли, где преобладала частная инициатива: текстильная, пищевая, полиграфическая.
Были предприняты попытки регулирования спроса домохозяйств. Например, уменьшены выкупные платежи для крестьян и введены государственные ссуды для крестьянских хозяйств с целью расширения их земельных угодий, наряду с этим вводятся высокие акцизы на алкоголь.
Все эти меры, однако, имели крупный недостаток: за ними не стояло никакой теории управления общественным развитиям. Более того, правительство, доверяя инженерам-технократам и вообще крепким хозяйственникам-практикам, с большим подозрением относилось к нарождавшейся тогда в Университете социологии и экономике, то есть именно к тем областям знания, которые и могли бы предложить какую-то теорию управления.
Теория идеологического застоя Обер-Прокурора Святейшего Синода Константина Петровича Победоносцева, который видел роль государства в «разграничении добра от зла», что должно выражаться в «правосудии», была, мягко говоря, простовата для управления модернизирующимся и усложняющимся обществом.
Но упрощенное понимание общества, как мы уже видели раньше, является общей болезнью модернистов.
Николай Бердяев дал весьма остроумную характеристику Победоносцеву:
[Победоносцев] был духовным вождём старой монархической России эпохи упадка. Ленин был духовным вождём новой коммунистической России. Он много лет господствовал в подготовительном к революции процессе, а после революции правил Россией. Победоносцев и Ленин представляли полярно противоположные идеи. Но есть сходство в их душевной структуре, они во многом принадлежат к одному и тому же типу. Победоносцев был более замечательным, сложным и интересным человеком, чем это о нём думают, когда обращают внимание исключительно на его реакционную политику. Я когда-то характеризовал мировоззрение Победоносцева как „нигилизм на религиозной почве“. Он был нигилистом в отношении к человеку и миру, он абсолютно не верил в человека, считал человеческую природу безнадёжно дурной и ничтожной. У него выработалось презрительное и унизительное отношение к человеческой жизни, к жизни мира. Это отношение распространялось у него и на епископов, с которыми он имел дело, как обер-прокурор Св. Синода. <…> Из своего неверия в человека, из своего нигилистического отношения к миру Победоносцев сделал крайне реакционные выводы. Победоносцев верил в Бога, но эту свою веру в Бога не мог перенести на свое отношение к человеку и миру. В своей личной жизни этот человек, приобретший репутацию великого инквизитора, был мягким, он трогательно любил детей, боялся своей жены, совсем не был свиреп в отношении к „ближнему“. Он не любил „дальнего“, человечества, гуманность, прогресс, свободу, равенство и пр. В чём же может быть сходство с Лениным? Ленин тоже не верил в человека, и у него было нигилистическое отношение к миру. У него было циническое презрение к человеку и он также видел спасение лишь в том, чтобы держать человека в ежовых рукавицах. Как и Победоносцев, он думал, что организовать жизнь людей можно лишь принуждением и насилием. Как Победоносцев презирал церковную иерархию, над которой господствовал, так и Ленин презирал иерархию революционную, над которой господствовал, он отзывался о коммунистах с издевательством и не верил в их человеческие качества. И Ленин и Победоносцев одинаково верили в муштровку, в принудительную организацию людей, как единственный выход.
Константину Победоносцеву приписывают пророческую фразу, якобы сказанную им Николаю II:
«Я сознаю, что продление существующего строя зависит от возможности поддерживать страну в замороженном состоянии. Малейшее теплое дуновение весны, и все рухнет».
Было ли это сказано или нет, но в этой фразе выражена суть идеологической политики Университета и Государства, старательно отторгавших от себя любые новые теории и любых теоретиков, стремившихся к пониманию и описанию новой реальности Модерна.
Скажем, руководители тайной полиции Сергей Васильевич Зубатов и Алексей Александрович Лопухин были глубокими знатоками современных им социалистических теорий, настолько, что статьи Лопухина о рабочем движении печатала даже «Искра», однако они никогда не видели в этих теориях достойного противника, им не приходило в голову, например, организовать научную полемику с этими теориями, пусть даже как с ересями. Не приходило это в голову и никому в Университете.
Вместо того, чтобы обогатить и укрепить официальную идеологию в процессе теоретической борьбы с ее оппонентами – по этому пути пошла Европа – в России несогласных или сажали, или из России выгоняли.
В дальнейшем обществу пришлось дорого заплатить за невнимание правящего слоя к социальным наукам, но об этом поговорим в другой раз.


Tags: milutin school, Модерн и Модернизация в России, университет и государство
Subscribe

  • Северный морской путь уже не наш

    То есть, пока наш, конечно, но есть нюансы. Командующий силами НАТО в Европе американский генерал Кертис Скапаротти считает, что Россия слишком…

  • Американцам придется заново готовиться к ядерной войне

    Заявление президента России о создании беспилотных подводных аппаратов, способных двигаться на сверхбольшой глубине означает коренное изменение…

  • Сын матадора

    Лет пять назад я оказался в числе блогеров, приглашенных к представителю ЕС в России, испанцу по национальности. Пока коллеги фотографировали…

promo civil_disput august 9, 2012 18:40 114
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • Северный морской путь уже не наш

    То есть, пока наш, конечно, но есть нюансы. Командующий силами НАТО в Европе американский генерал Кертис Скапаротти считает, что Россия слишком…

  • Американцам придется заново готовиться к ядерной войне

    Заявление президента России о создании беспилотных подводных аппаратов, способных двигаться на сверхбольшой глубине означает коренное изменение…

  • Сын матадора

    Лет пять назад я оказался в числе блогеров, приглашенных к представителю ЕС в России, испанцу по национальности. Пока коллеги фотографировали…