civil_disput (civil_disput) wrote,
civil_disput
civil_disput

Об изменниках, индексах цитирования и мировой науке

Оригинал взят у ninaofterdingen в Об изменниках, индексах цитирования и мировой науке
Оригинал взят у smirnoff_v в Об изменниках, индексах цитирования и мировой науке
В потоках восхищения внешнеполитическими способностями Владимира Владимировича, кои демонстрируют целый ряд граждан, от жителей Поднебесной до сидящих на окладе, (как говаривал старый Мойша, - они за себя знают) хотелось бы все же обратить взор к базису, а конкретно к состоянию такой из подсистем, как наука. Я это к теме, которую намедни предложила к обсуждению очаровательная умница Нина. Речь о том, «почему практически все изобретения и успешные компьютерные технологии в IT делаются в США, сравнительно мало в Европе, и почти ничего в России. Причем, понятно, что во времена СССР в военной и оборонной промышленности изобретений и успешных технологий хватало, особенно стоит выделить разработки Института точной механики и вычислительной техники имени С. А. Лебедева РАН (ИТМиВТ) и ИПМ им. М.В. Келдыша РАН. Но этот научный и образовательный потенциал оказался совершенно неконкурентноспособным в 90е-00е, и практически никто из талантливых советских и российских инженеров, не важно, остались ли они здесь или уехали на Запад, ничего нового и успешного сам не придумал, хотя их руками сделано или доведено до ума много технологий». И по приведённым ссылкам, и в комментариях у Нины предлагаются различные мнения и рецепты возрождения отечественной науки, многие из которых вполне здравы. Я же хотел бы обратить внимание на одну мелочь, а именно на прямую измену и предательство российских (и, кстати, белорусских) чиновников и администраторов от науки, внедряющих оценку деятельности отечественных ученых на основе западных индексов цитирования, вроде той же системы Scopus.

Но сначала пару слов о международном разделении труда в науке. Это только для наивных дурачков наука не имеет национальности. На самом деле наука есть совокупность научных направлений, где корешки растут везде, а вот вершки достаются немногим. Представьте эти научные направления как определенного рода пирамиды. Есть пирамиды молекулярной биологии и генетики, на стыке их пирамидка молекулярной генетики и т.д. А еще присмотреться, там уже пирамидки подразделов, а в них пирамидки научных направлений. Точно так же дела обстоят и в других дисциплинах, и в общественных науках в том числе. Так вот, международное разделение труда, это не разделение, где одна, условно говоря, «пирамида» полностью находится в руках одной страны, а другая – другой. Это на самом деле это лишь разделение вершин пирамид, а именно вершинка одной пирамиды находится в одной стране, а вершинка другой – в другой стране или регионе. Если говорить советскими терминами – речь о ведущем НИИ в отрасли, который может находиться вовсе не в Москве, а, например, в Минске или Киеве.

В ситуации такого разделения труда все ученые системы (сегодня мира) работают на результат, получаемый именно там, в местоположении вершинки. Верно и то, что пока ты не находишься непосредственно там, вся твоя деятельность, все твои старания и таланты будут лишь рыхлением и удобрением почву для тех, кто пускай с меньшим старанием и талантом, но работает на вершине пирамиды. И ты можешь лишь надеяться, что тебя туда пригласят поработать – и только в этом случае твое имя прозвучит с высоких трибун. Естественно плодами просвещения воспользуются в первую хозяева.

Как же распределились вершины в рамках международного разделения труда? В первую очередь исторически – или прямо сказать, по результатам военно-политических побед и поражений. Та же Германия до нацизма и II мировой войны была центром самостоятельной технологичной зоны и развивала большинство научных направлений. Как ни удивительно сегодня знать, США, несмотря на обилие мелкого утилитарного изобретательства, с научной точки зрения была до II-мировой войны довольно провинциальной страной. Что то есть в американской культуре, в американском менталитете, глубоко антинаучное, убивающее то, что называется «бескорыстным научным поиском», тем стремлением, которое изыскивает себе основания в себе самом. Поэтому американское общество почти не воспроизводит ученых и Штатам приходится их импортировать.

После войны уже американцы занимались тем, кому какие вершки дать, а кто обойдется. Тогда они по вполне понятным причинам большую часть оставили себе, но кое-что кинули и Европе. Тут надо заметить, что распределение вершков происходило вовсе не стихийными, или, как сейчас говорят, рыночным путем, а является плодом вполне конкретных договоренностей и административных действий.
Впрочем, как именно совершались эти договоренности, выходит за пределы темы нашего разговора. Я же хочу сказать, что когда Советский Союз совершил самоубийство, сопровождаемое убийством собственной технологической и научной зоны (в которой было свое международное разделение труда), постсоветским останкам не дали ничего – никаких вершков. Кое что осталось, но не благодаря, а вопреки. Например, космос существует во многом благодаря к тому, что, во-первых, советское технологическое богатство было в этой сфере необъятным, и просто доводить и реализовывать советские заделы – этого хватило аж на 20 лет. Во-вторых, потому, что американцы, наш, пока единственный конкурент в космической сфере, выбрали фундаментально неудачную стратегию, и их космонавтика зашла в тупик, как выходить из которого они пока не решили.

Военные разработки так же используют могучие советские заделы, но главное, нерыночность и закрытость этого сектора сохранила его от полного краха. В сфере же иных прикладных дисциплин, и в сфере фундаментальной науки катастрофа произошла циклопических масштабов.

Так вот вернусь к индексам цитирования. Не имея на своей территории центров для локализации тех самых вершков мировой науки, о которой речь шла выше, и, вводя оценку деятельности наших ученых через их цитируемость в западных журналах, мы оцениваем, насколько хорошо наши ученые работают на «них». Чем лучше наш ученый встраивается – априори в виде чернорабочего, - в их научные пирамидки, тем выше мы его оцениваем. Тем самым мы просто убиваем возможность самого существования какой либо хотя бы относительно самостоятельной науки в нашей стране. В результате такой политики остаются только западные ученые русского (или иного, местного) происхождения, временно работающие в «этой» стране. Ведь, повторюсь, чем лучше он встроился в их научно-технологическую цепочку, результатами функционирования которой воспользуется вовсе не Россия, тем более высокий статус он получает в российском обществе. Ну, ни маразм ли?

Если тот или иной ученый является элементом местной научно-технологической цепочки, сохранившейся от СССР, и результаты которой будут использованы прямо здесь, на родине, он почти или совсем не попадает в западные индексы цитирования и с точки зрения установленных системой оценок является полнейшим лузером с научной точки зрения. В общественных же науках и вовсе, что бы получить цитируемость на Западе, нужно сделать две вещи – во-первых, безоговорочно принять господствующие на Западе представления и идейные мейнстримы – и понятно, стать в полной мере адептом и проводником идеологического повествования Запада. Во-вторых, вы обязаны отказаться от чего либо, кроме взрыхления почвы для западных мыслителей. Во всяком случае, в социологии это так. Один из мастодонтов социологической науки, возглавляющий редколлегию одного их наиболее официальных общероссийских социологических журналов мне прямо и сказал, что заниматься общей, теоретической социологией – не нашего ума дело. Мы должны поставлять качественный базовый социологический материал (результаты исследований) с первичной, и не более того, интерпретацией, а строить общие социологические теории будут другие (почему то себя он в число этих других включает, хотя далеко не англосакс:)). Система цитирования этот подход закрепляет. Будешь кропать статьи с такой первичкой – особенно на интересующие Запад темы, как то гендерный вопрос, секс меньшинства, гражданское общество и пережитки тоталитаризма – этими данными будут пользоваться западные ученые и соответственно цитировать. А напиши ты самый гениальный текст, описывающий отечественные проблемы – ну кому на Западе интересны наши проблемы, если это только не повод ткнуть пальцем? Кстати, полагаю что в не явном виде оценки своей научной деятельности через признание на Западе в России существовали издавна – и поэтому на собственно русскую философию столь небрежно махали рукой, - ведь их не признали на Западе. Кто же учитывал, что Запад ничем и никем кроме себя не интересуется!

Таким образом, в общественных науках системы оценки результатов научного труда в соответствии с западными индексами цитирования реально блокируют возможность выработки собственных идеологических и мировоззренческих представлений как минимум в сфере профессиональной общественной науки. Выработка таких представлений отдается на откуп всевозможным любителям и все чаще мошенникам, вроде деятелей СМИ или престарелых кинорежиссёров.

Сразу скажу, что долгие годы никакого выхода из тупика, ведущего к окончательной смерти отечественной науки не наблюдалось. Ведь вопрос оценки научных результаты посредством западных индексов цитирования, - лишь одна из проблем функционирования науки на постсоветском пространстве. В том же флаконе идет обязательное наличие цепочки «фундаментальная наука, - прикладная – производство», там же вопросы финансирования и обеспечения лабораторным оборудованием, вопрос воспроизводства научных кадров и многое другое.

Однако последнее время, обострение отношений с Западом вкупе с формированием «Восточной коалиции» (Starlancer, ага, ага), которая скорее Юго-восточная, ибо включает и ЮАР с Бразилией, дает нам надежды на возрождение независимой от Запада технологической и соответственно, научной зоны. Конечно, она уже не может базироваться почти исключительно на нашей территории, однако есть надежда, что правящие слои России на этот раз не станут строить очередную энергетическую империю, только что ориентированную на Восток вместо Запада. Есть надежда, что сейчас, в процессе формирования это новой геополитической реальности России удастся выторговать себе в новом международном разделении труда и вкусные промышленно-технологические и научные сектора, ибо среди стран БРИГС, благодаря еще советскому заделу, Россия может выступать научным лидером. Насколько ожесточится противостояние с Западом, и чем оно окончится, пока не ясно, но это не причина оставлять столь важные вопросы на потом. Делить сферы нужно уже сегодня, и даже особенно сегодня, когда именно Россия (а не богатый промышленный Китай) силою вещей и трудом наших отцова и дедов, создавших ядерный щит, находится на острие атаки на существующее мироустройство и соответственно возглавляет эту атаку.

Кстати есть и еще один вопрос, а именно как строить новую научною системы – копируя ли с Запада университетскую науку, или отстраивая академическую по советским принципам, конечно в новом контексте. Но это отдельный вопрос, требующий отдельного и обстоятельного разговора.



Tags: мы и варвары, университет и государство
Subscribe
promo civil_disput august 9, 2012 18:40 114
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 14 comments