civil_disput (civil_disput) wrote,
civil_disput
civil_disput

Category:

Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон...

Оригинал взят у mkarev в Пока не требует поэта к священной жертве Аполлон...

   Это первая строка из известного стихотворения А.С. Пушкина «Поэт». О поэтах мы сегодня и поговорим. Стихотворение нужно разобрать подробно, это очень важный текст, когда поэт говорит о сущности и истоке поэтического вдохновения. Поскольку я не гуманитарий, то в силу своего скудного разумения воспользуюсь авторитетным источником[1] и изложу как умею. Итак, первая часть стихотворения:
Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружен;
Молчит его святая лира;
Душа вкушает хладный сон,
И меж детей ничтожных мира,
Быть может, всех ничтожней он

  Тут надобно отметить две вещи. Первое, Пушкин говорит, что поэт – это жрец, творящий жертвы Аполлону. Причем в жертву он приносит себя. Аполлон – предводитель и покровитель Муз, которые согласно древнегреческой мифологии доводятся ему родными тетками, кроме того Аполлон – бог-врачеватель, прорицатель, олицетворяющий рациональное начало, в противовес началу чувственному, эмоциональному, дионисийскому. Аполлон и Дионис символизируют противоположность небесного и земного начал соответственно. И Пушкин связывает свое поэтическое вдохновение именно с Аполлоном и Музами:

…В те дни в таинственных долинах,
Весной при кликах лебединых,
Близ вод, сиявших в тишине,
Являться Муза стала мне. [2]

    Второе, что пока это канал между поэтом и божественным началом находится в закрытом состоянии, то поэт как бы и не поэт, а последний среди равных – «быть может, всех ничтожней он». Поэтому любителям поливать грязью быта Пушкина, он-де изменял жене, пил-гулял, в карты состояния проигрывал и т.д. и т.п. могу сказать только одно. Пушкин-поэт не тождественен Пушкину-человеку. Приведу цитату самого Александра Сергеевича по данному вопросу:

«Мы знаем Байрона довольно. Видели его на троне славы, видели в мучениях великой души, видели в гробе посреди воскресающей Греции. — Охота тебе видеть его на судне. Толпа жадно читает исповеди, записки etc., потому что в подлости своей радуется унижению высокого, слабостям могущего. При открытии всякой мерзости она в восхищении. Он мал, как мы, он мерзок, как мы! Врете, подлецы: он и мал и мерзок — не так, как вы — иначе.»[3]

   Так вот наличие этого канала и есть божественный дар, отличающий поэта от обычного человека. И когда канал открывается, происходит чудо:
Но лишь божественный глагол
До слуха чуткого коснется
,
Душа поэта встрепенется,
Как пробудившийся орел.
Тоскует он в забавах мира,
Людской чуждается молвы,
К ногам народного кумира
Не клонит гордой головы;
Бежит он, дикий и суровый,
И звуков и смятенья полн
,
На берега пустынных волн,
В широкошумные дубровы...

    Огрубляя, можно сказать, что поэт у Пушкина это такой приёмник, настроенный на частоту Аполлона. И когда приемник улавливает «божественный глагол» (то, что называется вдохновение), он его трансформирует и выдает стихи, то есть нечто выраженное на человеческом языке и потому понятное людям. И не просто понятное, а вызывающие живой отклик. В эти мгновенья поэт всего земного не замечает или чурается. В определенном смысле можно провести аналогию между поэтом и пророком. Пророки также обладают способностью улавливать послания божественного и транслировать это людям:

Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился,
...
Как труп в пустыне я лежал,
И бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей,
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей» [4]

    Раз уж мы заговорили о греческой мифологии, то нужно сказать несколько слов о самих древних греках. Чтобы пушкинские строки не выглядели как метафора или художественный образ, оторванный от реальности. В платоновском диалоге «Ион» Сократ говорит о поэтах, что они боговдохновенны:

«Тут, по-моему, бог яснее ясного показал нам все, чтобы мы не сомневались, что не человеческие эти прекрасные творения и не людям они принадлежат, но что они – божественны и принадлежат богам, поэты же – не что иное, как передатчики богов, одержимые каждый тем богом, который им овладеет. Чтобы доказать это, бог нарочно пропел прекраснейшую песнь устами слабейшего поэта. Разве я, по-твоему, не прав, Ион?»

Сам Сократ, выступая в суде перед афинянами, обвинившими его в безбожии, говорил, что с детства слышал голос, который давал ему советы:

«Может в таком случае показаться странным, что я даю советы лишь частным образом, обходя всех и во все вмешиваясь, а выступать всенародно в собрании и давать советы городу не решаюсь. Причина здесь в том, о чем вы часто и повсюду от меня слышали: со мною приключается нечто божественное или демоническое, над чем и Мелит посмеялся в своем доносе. Началось у меня это с детства: возникает какой-то голос, который всякий раз отклоняет меня от того, что я бываю намерен делать, а склонять к чему-нибудь никогда не склоняет. Вот этот-то голос и возбраняет мне заниматься государственными делами. И, по-моему, прекрасно делает, что возбраняет. Будьте уверены, афиняне, что если бы я попытался заняться государственными делами, то уже давно бы погиб и не принес бы пользы ни себе, ни вам

и далее: «Но отчего же некоторым нравится подолгу проводить время со мною? Вы уже слыхали, афиняне, — я вам сказал всю правду, — что им нравится слушать, как я испытываю тех, кто считает себя мудрым, хотя на самом деле не таков. Это ведь очень забавно. А делать это, повторяю, поручено мне богом и в прорицаниях, и в сновидениях, и вообще всеми способами, какими когда-либо еще обнаруживалось божественное определение и поручало что-либо исполнить человеку.»

    Сократ, занимаясь философией, тем самым исполняет божественную волю, в каком-то смысле уподоблясь пушкинскому пророку, – жжёт глаголом. Не сердца, а умы, но не суть важно: Сократ – крупнейшая фигура античности. После вынесения смертного приговора Сократ среди прочего говорит:

«Со мною, судьи, — вас-то я, по справедливости, могу назвать судьями, — случилось что-то поразительное. В самом деле, ведь раньше все время обычный для меня вещий голос слышался мне постоянно и удерживал меня даже в маловажных случаях, если я намеревался сделать что-нибудь неправильно, а вот теперь, когда, как вы сами видите, со мной случилось то, что всякий признал бы — да так оно и считается — наихудшей бедой, божественное знамение не остановило меня ни утром, когда я выходил из дому, ни когда я входил в здание суда, ни во время всей моей речи, что бы я ни собирался сказать. Ведь прежде, когда я что-нибудь говорил, оно нередко останавливало меня на полуслове, а теперь, пока шел суд, оно ни разу не удержало меня ни от одного поступка, ни от одного слова. Как же мне это понимать? Я скажу вам: пожалуй, все это произошло мне на благо, и, видно, неправильно мнение всех тех, кто думает, будто смерть — это зло. Этому у меня теперь есть великое доказательство: ведь быть не может, чтобы не остановило меня привычное знамение, если бы я намеревался совершить что-нибудь нехорошее.»[5]

   Сократ умирает, и в приговоре видя божественную волю. Авторитет Сократа, как философа, и авторитет его ученика Платона, который записал слова учителя бесспорен. Вряд ли Сократ говорит неправду о сопровождавшем его голосе. Описано множество случаев подобных советов, полученных Сократом от своего голоса (даймона). В некоторых ситуациях, послушавшись голоса, Сократ остался в живых, в отличии от своих товарищей. Ямвлих утверждает, что Пифагор также обладал способностью слышать божественное (музыку сфер):

«Себя же самого сей муж организовал и подготовил к восприятию не той музыки, что возникает от игры на струнах или инструментах, но, используя какую-то невыразимую и трудно постижимую божественную способность, он напрягал свой слух и вперял ум в высшие созвучия миропорядка, вслушиваясь (как оказалось, этой способностью обладал он один) и воспринимая всеобщую гармонию сфер и движущихся по ним светил и их согласное пение (какая-то песня, более полнозвучная и проникновенная, чем песни смертных!), раздающееся потому, что движение и обращение светил, слагающееся из их шумов, скоростей, величин, положений в констелляции, с одной стороны, неодинаковых и разнообразно различающихся между собою, с другой - упорядоченных в отношении друг друга некоей музыкальнейшей пропорцией, осуществляется мелодичнейшим образом и вместе с тем с замечательно прекрасным разнообразием. (66) Питая от этого источника свой ум, он упорядочил глагол, присущий уму, и, так сказать, ради упражнения стал изобретать для учеников некие как можно более близкие подобия всего этого, подражая небесному звучанию с помощью инструментов или же пения без музыкального сопровождения. Ибо он полагал, что ему одному из всех живущих на земле понятны и слышны космические звуки, и он считал себя способным научиться чему-либо от этого природного всеобщего источника и корня и научить других, создавая при помощи исследования и подражания подобия небесных явлений, поскольку лишь он один был так счастливо создан с растущим в нем божественным началом.» [6]

   Получается, что связью с божественным обладают не только поэты и пророки, но и философы. Слова Пушкина о божественном глаголе не есть исключительно художественный образ или оборот речи. Это традиция, идущая из античности. В «Египетских ночах» Пушкин описывает момент вдохновения подробнее:
«Но уже импровизатор чувствовал приближение Бога… Лицо его страшно побледнело, он затрясся, как в лихорадке; глаза его засверкали чудным огнем; он приподнял рукой черные свои волосы, отер высокое чело, покрытое каплями пота».
И здесь же, словно повторяя слова из письма Вяземскому, он повествует как итальянец импровизатор в обычной земной жизни мелок и жаден.

    Известны примеры, когда подобное вдохновение наблюдалось и у полководцев – Публия Сципиона Африканского[7] и Жанны Д'Арк[8]. Оставляя в стороне гипотезы о том, что это были формы психического расстройства, можно уверенно сказать, что если бы это было одно только расстройство, вряд ли бы Сципион или Д`Арк смогли повернуть историю. А они очевидным образом её повернули. Как свидетельствуют Аппиан, Полибий и другие античные авторы, Сципион неоднократно в сражениях и планах операций руководствовался божественными откровениями. Современным людям, вооруженным научным знанием, такой подход может показаться наивным и даже смешным, но древние греки, а тем более римляне (которые сохранили свою набожность и религиозность тогда, когда в Греции повсюду правил бал модный атеизм) такие случаи божественного вмешательства воспринимали благоговейно, а счастливчиков, причастных тайне общения с иными мирами, уважали и почитали.

    Возвращаясь к поэтам, можно уверенно утверждать, что поэты (а не рифмослагатели, куплетисты и им подобные ремесленники) находятся в контакте с Аполлоном, Музами. Особенно ясно и подробно об этом говорит Александр Блок. Он утверждал, что поэты черпают вдохновение из постоянного общения с «мирами иными». Рассказывая о своих странствиях по этим мирам, он пишет:

«Реальность, описанная мною, — единственная, которая для меня дает смысл жизни, миру и искусству. Либо существуют те миры, либо нет. Для тех, кто скажет „нет“, мы останемся просто „так себе декадентами“, сочинителями невиданных ощущений… За себя лично я могу сказать, что если у меня и была когда-нибудь, то окончательно пропала охота убеждать кого-то в существовании того, что находится дальше и выше меня самого; осмелюсь прибавить, кстати, что я покорнейше просил бы не тратить времени на непонимание моих стихов почтеннейшую публику, ибо стихи мои суть только подробное и последовательное описание того, о чем я говорю в этой статье»[9]

Блок утверждает, что поэты являются посредниками между иными мирами и нашей реальностью: «Иных средств, кроме искусства, мы пока не имеем. Художники, как вестники древних трагедий, приходят оттуда к нам, в размеренную жизнь, с печатью безумия и рока на лице»[10]

   То о чем Пушкин говорит иносказательно, Блок описывает прямым текстом как реальность данную ему (и поэтам в широком смысле) в ощущениях. Примерно то же самое говорит и Новелла Матвеева:

Когда потеряют значенье слова и предметы,
На землю, для их обновленья, приходят поэты,
Их тоска над разгадкою скверных, проклятых вопросов —
Это каторжный труд суеверных старинных матросов,
Спасающих старую шхуну Земли.[11]

    Матвеева это не Древняя Греция или Российская Империя, где религиозность была нормальным явлением. Это СССР с его атеизмом и научным коммунизмом. Поэты ведь ОТКУДА-то приходят, правда? И они с собой что-то приносят, раз могут обновлять слова и предметы, а что важнее всего могут разгадать проклятые вопросы. Раз уж мы процитировали Пифагора с его музыкой сфер, то приведу еще одну цитату из Блока:

«На бездонных глубинах духа, где человек перестает быть человеком, на глубинах, недоступных для государства и общества, созданных цивилизацией, — катятся звуковые волны, подобные волнам эфира, объемлющим вселенную; там идут ритмические колебания, подобные процессам, образующим горы, ветры, морские течения, растительный и животный мир».[12]

   Еще раз повторю, что ошибочно считать описываемые Блоком звуки некой аллегорией. Блок говорит, что поэт – это не тот, кто пишет стихи. Напротив, пишет он стихи именно потому, что он поэт. Поэт тот, кто приобщается к звуковой стихии вселенной[12]. И в этом смысле Сципион, и Сократ, и Пифагор были поэтами. Вопрос же, что это за стихия и как к ней приобщиться остается пока открытым...

[1] Бобровникова Т. А. «Сципион Африканский» Москва 2009 г. Глава 4-я, «Избранник богов»
[2] Пушкин А.С. «Евгений Онегин», глава VIII
[3] Пушкин А.С. Письмо П.А. Вяземскому, вторая половина ноября 1825 г. Из Михайловского в Москву
[4] Пушкин А.С. «Пророк»
[5] Платон «Апология Сократа»
[6] Ямвлих «Жизнь Пифагора» глава XV
[7] Полибий «История» X, 2, 9
[8] Протоколы обвинительного процесса Жанны Д`Арк (Источник)
[9] Блок А. А. «О современном состоянии русского символизма»
[10] Блок А. А.  «Памяти Врубеля»
[11] Матвеева Н. Н. «Поэты. Памяти Тудора Аргези»
[12] Блок А. А. «О назначении поэта»


Tags: поэты
Subscribe
promo civil_disput august 9, 2012 18:40 114
Buy for 200 tokens
https://t.me/E_Milutin Похоже, Вы зашли в гости. Меня зовут Евгений Владимирович Милютин. Российский дипломат (в прошлом), историк, востоковед, писатель, автор книги «Психоистория. Экспедиции в неведомое известное». Имел опыт преподавательской работы в Asia Pacific Center for Security Studies…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments